Кашивада переключил свое сознание на внешний мир.

Прежде, чем собеседник заговорил, Кашивада задал первый вопрос:

«Что это за место?»

Он хотел спросить: «Где, черт возьми, мое тело?»

[1] Относится к пораженной части, пораженной ткани с патогенными микроорганизмами.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ГОРА ОМИНЭ Глава 2

Они приехали в город Госе, который находился в префектуре Нара, ранним утром, чтобы успеть осмотреть место рождения Эн-но Одзуны.

Поскольку время сбора у храма Кимпусэн-дзи в Ёсино, расположенного на вершине Кинпо, было назначено на четыре часа дня, то у них было достаточно времени, чтобы осмотреть и прогуляться по горе Кацураги.

Город Госе располагался на южной стороне бассейна реки Нара и славился своими тихими сельскими пейзажами. Согласно легенде, здесь, в одном тихом месте, располагался небольшой храм Кисёкадо, в котором родился Эн-но Одзуна. Этот маленький храм бы настолько незаметен, что, не зная где он расположен, можно его было в лёгкую пропустить.

Припарковав машину на стоянке, выходящей на сельские поля, Кавагути и Кашивада пошли по полевой дорожке к храму.

Шаги Кашивады были очень короткими, он то и дело терял равновесие. Он прижимался к спине Кавагути и изо всех сил старался не отставать. Каждый раз, когда Кавагути оборачивался, перед ним возникало бесстрастное лицо Кашивады, и он несколько раз вздрагивал от этого вида. Если бы эти двое не пытались держать расстояние, он боялся, что другие люди могли бы увидеть эту странную картину. Однако сколько бы Кавагути ни отталкивал Кашиваду, тот сразу же прижимался к нему снова.

От парковки до храма было всего около ста метров, но это заняло гораздо больше времени, чем ожидалось. Кавагути уже проехал с Кашивадой восемьдесят километров по горам, но именно эти последние сто метров заставляли его беспокоиться больше всего.

Стоя внутри храма и глядя на запад, можно было увидеть горный хребет Кацураги, протянувшийся с севера на юг с главной вершиной горы Конго. Если обернуться на юг, виднелся горный хребет Оминэ с вершинами от Кино до Кумано, также тянущийся с севера на юг.

Эн-но Одзуна практиковался в пещерах гор Кацураги, и там обрёл свою невероятную силу. Однажды он приказал богу Хитокото-нуси-но-микото построить мост между вершинами Кинпо и Конго горного хребта Кацураги. Однако, получив этот приказ, бог Хитокото-нуси-но-микото остался не доволен и стал клеветать императорскому двору на Эн-но Одзуну, заявив, что тот намеревается поднять мятеж, что в конечном итоге привело Эн-но Одзуну на остров Идзуосима.

От вершины Конго в Кацураги до вершины Кинпо в Ёсино составляло по прямой линии двадцать километров, и даже в современное время строительство такого длинного моста было практически невозможно. Наверняка приказ Эн-но Одзуны имел какой-то другой смысл, но сейчас уже невозможно узнать его истинные намерения.

Это был задний двор, где в молодости бегал и играл Эн-но Одзуна, и главная причина, по которой его в итоге сослали на Идзуосиму, заключалась в том, что он был зажат между горами на южной стороне бассейна реки Нара.

Оглядевшись по сторонам, Кавагути обратил внимание на хондо[1], расположенный слева от главного здания. В хондо находилась статуя Эн-но Одзуны и его матери Хиракути, Белой Пионовой девушки. Статуи Эн-но Одзуны были распространены во многих местах Японии, но статуй его матери было очень мало, и все они являлись бесценными сокровищами.

Кавагути поднялся на три ступеньки деревянной лестницы и заглянул внутрь через щель в деревянной решетке.

Статуя Эн-но Одзуны сидела в той же позе, что и в пещере Эн-но Гёдзя: на высоких гэта, держащая в правой руке посох, а в левой — свиток сутры. Это была обычная поза Эн-но Одзуны, которая была распространена по всей Японии.

Что больше всего привлекало внимание Кавагути — статуя Белой Пионовой девушки. Хотя её полностью покрывали монашеские одежды и не было видно деталей, по форме выпуклостей ткани можно было понять, что она сидела в позе лотоса. Её головной платок свисал вниз, и плоская бахрома закрывала лоб, только на лице, шее и руках виднелась кожа, так что по внешнему виду было невозможно определить пол. Она держала руки, сложа их в молитвенном жесте, рот был слегка приоткрыт, а на тёмно-сером лице были глубоко посаженные глаза, в которых отражался белый свет.

Только благодаря сну, где одинокая ступка с пестиком вошли ей в рот, она забеременела Эн-но Одзуной. Первоначальное имя Белой Пионовой девушки было Тайгагару — «Тигрица». Происхождение его восходит к имени древней колдуньи.

Пожалуй, единственным местом, где появился ребёнок, рождённый в результате божественного зачатия, находилось в хондо, где располагалась статуя его матери.