А как я умудрилась не заметить, что у меня уже три месяца нет месячных? Неужели я настолько была поглощена мыслями о Джетте, что пропустила такую очевидную вещь?

Ответ один: да. Именно так.

— Черт, — выдыхаю я, оседая к стволу, голова кружится от ужаса.

Беременна. Я не могу быть беременна после одной-единственной ночи секса за всю жизнь. Я не могу быть беременна от знаменитой рок-звезды. Такое не случается с такими, как я.

А может, именно так и случается. Вот как мы оказываемся в древних, протекающих трейлерах, ругаясь из-за неоплаченных счетов за электричество.

— Мы купим тебе тест, — решительно говорит Пэтти, доставая телефон и что-то записывая в заметки.

Теперь она вся в делах, она командующий генерал, и я никогда не был ей так благодарна, как сейчас.

— Я сбегаю в город во время обеда. Возьму два, на всякий случай. Надо проверить, а вдруг ты просто заболела.

А разве это лучше? Я не знаю.

— И куплю витамины для беременных и все такое. Разве что… — Пэтти прикусывает губу и поднимает на меня взгляд. — Нам нужно записаться куда-то на прием? Ты не обязана оставлять, Тэмс. Если окажется, что ты действительно… ну, сама понимаешь… у тебя есть другие варианты.

Я вдавливаюсь спиной в ствол дерева, слишком горячая и растерянная, чтобы думать. Это то, что мне нужно сделать? Это то, что я хочу? Это правильное, разумное решение, без сомнений. Но… при одной мысли об этом что-то во мне ломается.

У меня никогда не было семьи. Не по-настоящему. Смогу ли я разрушить эту — еще до того, как она началась?

— Я подумаю, — шепчу я. У меня ведь есть время подумать, правда? Какой сейчас срок — двенадцать недель?

О боже. Может, этого вообще не происходит. Может, я просто съела испорченный буррито, и организм еще не пришел в себя. Или, может, все эти последние месяцы были ярким, жутким сном, и я вот-вот перевернусь и проснусь, а Джетт Сантана будет рядом, улыбаться и перебирать мои волосы, а предрассветный свет будет пробиваться сквозь шторы его гостиничного номера.

— В обед, — обещает Пэтти, убирая телефон в карман. — Тогда ты все узнаешь наверняка.

* * *

Через несколько часов я морщусь, зажав запястье между бедер, а локтем упираюсь в стенку крошечной туалетной кабинки в автобусе команды. И без того тесное пространство становится просто издевательством, когда ты пытаешься намочить тест, не устроив при этом всемирный потоп. А еще эти голоса, которые доносятся с улицы мимо автобуса, только сбивают меня с толку.

— Ну как там? — зовет Пэтти через дверь, когда проходит секунд тридцать.

Я морщу нос и пытаюсь думать о водопадах, журчащих ручьях и шумных приливах.

— Включи кран, — советует она, словно умеет читать мои мысли даже через запертую дверь.

Вздохнув, я тянусь свободной рукой и включаю воду. И сразу же мой мочевой пузырь поддается, а я изо всех сил стараюсь точно направить струю на тест.

Когда я мою руки и застегиваю джинсы, мы с Пэтти прячемся за автобусом, жмемся вместе в тени, пока ждем, когда проявятся линии. Солнце слепит так ярко, что нам приходится прикрывать тест, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Так… одна полоска — не беременна? — бормочет Пэтти, наклоняя голову и щурясь. — А крестик — беременна. Или две полоски. Я все время путаю.

С бешено колотящимся сердцем я проверяю обратную сторону коробки.

— Две розовые полоски — беременна. Одна — нет.

— Отлично. — Пэтти переминается с ноги на ногу, а издалека доносятся крики детей, играющих в футбол в парке. — И ты точно на него пописала?

— Точно. И еще на собственную руку. И чуть-чуть на ботинки.

Пэтти прыскает.

— Фу.

— Ага.

Мы ждем целую вечность, обе затаив дыхание. А потом, когда проявляются две отчетливые розовые полоски, мы одновременно выдыхаем и приваливаемся спинами к раскаленному металлу автобуса, не сводя глаз с белой палочки у меня в руке.

— Что ты теперь будешь делать? — наконец спрашивает Пэтти тихим голосом.

— Не знаю, — признаюсь я. — Выпью кучу воды и сделаю второй тест, наверное.

— А потом?

Я пожимаю плечами, чувствуя, как ломит плечи после сегодняшней смены.

— Проглочу витамины для беременных… и потом, наверное, впаду в истерику.

— Круто. — Пэтти берет меня за руку и крепко сжимает. — Можно я присоединюсь?

— Конечно.

Я безумно рада, что сейчас не одна.

Но в то же время из-за того, что Пэтти рядом, я больше не могу избегать самого главного вопроса.

— Итак, Тэмс… — она еще сильнее сжимает мои пальцы. — Кто отец?

5

Джетт

— Эта песня для Тэмсин, — говорю я в микрофон.

Толпа в городском парке взрывается ревом. Сотни телефонов поднимаются в воздух, огоньки на экранах создают вторую галактику, отражающую звезды над нашими головами.