— Я... Это не... — она вздыхает. — Сейчас они охотятся за мной. Если ты попытаешься встать на пути, они могут начать преследовать и тебя. Оно того не стоит.

Я держу ее взгляд, колеблясь между тронутым и оскорбленным.

— Я большой мальчик. И я могу защитить тебя от этих волков.

Она переключается.

— Хорошо, тогда. Я оставлю это на твое усмотрение, — она расправляет плечи. — Но, возможно, тебе не придется ничего делать. Может быть, будет проще пресечь сплетни, если мы просто пойдем вперед и сбежим как можно скорее.

— Сбежать?

— Ты хотела очень простую гражданскую церемонию без гостей, и импульсивное бегство идеально подходит для этого.

Правда...

— Мой друг - судья в Сан-Франциско, и он согласился провести церемонию для нас. Завтра в пять тридцать, если у вас получится. Это четверг, так что время может быть немного ограничено, особенно с учетом того, что нам придется вернуться на работу в пятницу. Но мы можем выбрать другую дату, если ты хочешь. Я уверена, что он может быть гибким.

Поспешное время удивительно - я не думал, что она из тех, кто действует так быстро. В контракте между моей семьей и ею указано, что мы поженимся до конца года, но нет смысла откладывать все на потом. Мне не нужна обязанность, от которой я не могу избавиться, висящая надо мной до конца года. Это только истощит мою душевную энергию.

— Завтра будет нормальным.

— Отлично, — она сияет. — И спасибо, что ты такой сговорчивый. Я подготовлю наши кольца.

Глава 10

Люсьенн

— Вся эта затея обречена на провал.

Умственная усталость. Вот что порождает этот негативный голос. Я сглаживаю свое выражение лица и смотрю на Даррена. Он всегда появляется в моем кабинете после наших дневных совещаний, чтобы сказать мне, что я не права. С тех пор как я застукала его с помощником, он посвятил свою жизнь тому, чтобы рассказывать мне, как я ошибаюсь по каждому показателю.

На самом деле он хочет сказать, что я была неправа, не решившись на брак.

Он твердо убежден, что мужчины иногда совершают ошибки, и "удел женщины в жизни" - пропускать эти ошибки через себя. Когда он стоит напротив моего стола и смотрит на меня сверху вниз, он ужасно похож на одного из этих беззлобных старых иезуитов - без мрачной набожности, пылкого интеллекта и густой бороды. Но хмуриться он умеет.

Даже если бы он не изменил мне, наш брак был бы потрясающе неудачным.

— Мы можем согласиться не соглашаться, — я улыбаюсь ему улыбкой "мы можем согласиться, что ты не прав".

— Ты даже не разобралась с распределением.

Я откидываюсь назад в своем кресле и скрещиваю ноги.

— Но у меня есть. Группа Hae Min.

— Вы подписали контракт? — он усмехается почти сразу. — Нет, конечно, нет.

— Мы ведем переговоры. Но даже если ничего не получится, есть другие чеболи и их роскошные универмаги. Тебе стоит подумать о расширении кругозора.

При мысли о горизонтали я вспоминаю, как он трахал свою ассистентку на своем столе. Тогда она точно была горизонтальной. Уф. Мне нужно перестать думать об этом. Это отвратительно и контрпродуктивно.

Его взгляд опускается к моему декольте - жуть! - а затем возвращается к моему лицу.

— Я не могу позволить тебе тратить деньги на легкомысленные новинки.

— Позволить? — я опираюсь локтями на стол и пропускаю пару тактов.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Нет, не понимаю. Пожалуйста, объясни, как именно ты мне не разрешишь.

В его голове проносится лихорадочная попытка придумать что-нибудь умное. Надеюсь, это не сломает шестеренки в его маленьком мозгу... Нет, кого я обманываю? Надеюсь, что сломает.

Наконец, он рассекает воздух жесткой рукой.

— Тебе просто тяжело, потому что ты горько переживаешь наш разрыв. Я знаю, что ты все еще любишь меня.

— Говорят, надежда вечна. Думаю, заблуждение тоже. Все чувства, которые я могла испытывать к тебе, умерли, когда я увидела тебя с Фрэнки.

— Она больше не работает на меня!

Как будто это делает все в порядке.

— Только потому, что дедушка сказал, что, либо ты, либо она, а ты решил бросить ее под автобус. Эгоистично, но типично. Он должен был уволить вас обоих.

Разочарованный гнев искажает его лицо. Его вид доставляет мне небольшое, горько-сладкое удовольствие, даже когда немного неуверенный голос внутри моей головы задается вопросом, что Фрэнки дала ему такого, чего не смогла дать я. Что бы это ни было, оно должно быть больше, чем все преимущества того, что он мой муж.

— Но он этого не сделал, — наконец говорит Даррен. — Мне плевать, что вы говорите, но я выступаю против этого сотрудничества. Твой отец тоже на моей стороне!

— Конечно, он на моей стороне. Он никогда не встречал непохожих на него насекомых.

— Боже, какая же ты сука!

— Не хочешь ли ты сказать это для протокола, перед отделом кадров?

Я одариваю его своей самой бездушной улыбкой.