Я нервно поправляю волосы и улыбаюсь мысли в духе «какой же он красивый».

— Хочешь… стейк? — взволнованно показываю ему тарелку, как трофей.

— Хочу… чтобы ты стала моей женой.

***

Дорогие читатели!

В рамках нашего литмоба "Молодые и горячие" приглашаю вас в новинку от Кристины Майер "Сбеги от меня, если сможешь"

Читать здесь:

Его отец контролирует власть в городе. Единственный сын серого кардинала. Илай Ледовский - демон в ангельском обличии. О нем ходят легенды, его боятся. Встретив его впервые, вы никогда не подумаете, что у него черная душа. Возможно, ее и вовсе нет, а за красивым фасадом пустота. Его безжалостные поступки, как отражение внутреннего мира.

В его венах течет ртуть и жидкий свинец, в его глазах застывший лед. Даже если его губы дергаются в улыбке, глаза остаются холодными и безжизненными. Девяносто девять процентов студентов обходят его стороной. В круг избранных попадают лишь единицы. Я туда никогда не стремилась, но попала…

Читать здесь:

Глава 19. Мальчик поплыл

— Стала твоей женой? — спрашиваю, громко опуская тарелку на стол и ртом забирая воздух в сжатые легкие.

— Да… Этого я и хочу.

Загорский отвечает ровно и уверенно.

Словно это правда единственное, что он хочет в этой жизни. Я облизываю пересохшие губы и осторожно интересуюсь:

— У тебя высокая температура?

— Выборочно. — отвечает, поморщивщись.

— Так бывает?

— В некоторых частях тела. Вернее — в одной.

— И в какой же? — мой пытливый ум накидывает кучу вариантов, пока я медленно рассматриваю черную водолазку, воротник которой облепляет сильную шею, и широкую грудь. Ниже смотреть боюсь.

— Скоро узнаешь, — Загорский обворожительно улыбается и хватает меня за руку.

Тащит в гостиную, пока я слабо сопротивляюсь.

——————

Как вообще ему можно сопротивляться?

Он как вкусное пирожное в первый день диеты. Хрупкой безе, нежный сливочный крем, сочная ягодная прослойка… М-м…

——————

— Яр… Стейк… — вдруг вспоминаю, глядя назад. Тарелка смотрится на столе одиноко. — Может, ты сначала поешь? Он же как резиновая подошва будет, когда остынет…

— Забей. — отвечает он легко и слишком пофигистично, для той, которая стояла у плиты. — Я не голодный, Сашка. Нас кормили в самолете, как на убой.

Чувствую легкое разочарование, но не хочу портить этот день. День, когда он вернулся с выезда со своим сумасшедшим предложением.

Жизнь с тетей и дядей научила меня тому, что мужчины многого из того, что делает женщина в быту, не ценят и воспринимают это как должное, даже если действительно ее любят. Они просто другие.

Я… привыкну.

Загорский падает на диван и устраивает меня сверху. Лицом к себе.

Ногами плотно обнимаю его мускулистые ноги, в точке соприкосновения наших бедер чувствую необычный прилив тепла, а дрожащие ладони опускаю на стальные плечи и как-то инстинктивно их сжимаю.

Смотрим друг на друга изучающе.

Пальцы Яра снова закручивают мои кудряшки у лица и вытягивают в линию.

——————

Что-то с ним не так…

Каждый раз, когда я вижу Ярослава таким задумчивым, меня не покидает ощущение, что я даже на десять процентов не знаю, что творится в его черепной коробке.

Это пугает и привлекает одновременно. Один к одному.

——————

— Зачем нам жениться? — тихо спрашиваю, поворачивая голову и ловя его руку щекой.

— А зачем люди женятся? — отвечает вопросом на вопрос и гладит ласково.

— Не знаю… — отвожу смущенный взгляд и смотрю на город, постепенно загорающийся вечерними огнями.

— Что бы было кому выносить мозг? — подсказывает с легкой ухмылкой.

— Тогда уж лучше и не начинать… — я дуюсь, поворачиваюсь к нему и легко отталкиваю. — Я не собираюсь выносить тебе мозг…

— Ты его уже выносишь, Учебник. Я поехал от тебя…

— Поехал?

— Поплыл…

— Куда поплыл? — не понимаю.

— Твою мать… В задницу. — он смеется и качает головой. Затем становится серьезным. В зеленых глазах гремучая смесь: нежность и жесткость. — Хочу тебя себе. Поняла? Чтобы раз и навсегда, ясно тебе? Чтобы без Сагеевых и прочих… Ты с ним спала?

— Ты совсем? — ахаю и зло отвечаю.

— Целовалась?

— Нет, но я согласилась с ним встречаться… — чопорно напоминаю, как бы между прочим.

— Это по хрен. Ты ведь девственница, Саша? — прищуривается.

— Да, — отвечаю я хрипло и чувствую, в какой именно части тела Загорского температура. Возможно, там даже зуд, потому что от твердого паха он передается и мне. Между ног творится что-то странное, одновременно приятное и не очень.

Завороженно рассматриваю будто высеченное из камня лицо.

Бесспорно, главная работа Юлии Загорской, помимо тех скульптур, что хранятся здесь и в любимой мной выставочной галерее, — ее невероятный сын. У него идеальные пропорции тела и лица. Особенно лица.