А потом наступает весна, лето, зима… Времена года сменяются, и ты уже смотришь на человека, без которого когда-то не мог дышать, и внутри ничего нет. Все кончено. Ты. Она. Вы… Больше вас нет. Со мной это тоже случилось. А потом я заметил Киру, и где-то перемкнуло настолько, что до сих пор сложно понять: какие чувства у меня к этой девушке. Они такие разные, что я и сам в них запутался.

Закончив заезд, мы с Тимом тормозим на финишной черте. Выходим одновременно из машин и встаем друг напротив друга. Оба в черных комбинезонах, без которых на трек не пускают, и оба явно выпустившие пар.

— Ты сегодня какой-то несобранный, — замечает он, стукнув меня по плечу. — На третьем круге чуть не вылетел на гравий. Я думал, придётся тебя из отбойника выковыривать.

— Как Кира? Ты следил за ней в школе?

— Омгад, — закатывает глаза Тим. — Отключите кто-нибудь этому Ромео ванильность. Иначе я скоро сломаюсь.

— Она может из-за меня серьезно пострадать, — признаюсь другу, привалившись к тачке. Смотрю на небо, на хмурые тучи, что крутятся рядом с белыми облаками, как бы решая, кому занять сегодня место у руля, и тянусь к карману. Достаю мобильник, снова захожу в переписку и пробегаю взглядом по не отвеченным сообщениям. Признаться по правде, ни одна девушка не позволяла себе вот так нагло мне не отвечать.

— Будешь ходить за ней хвостиком? Тоже неплохой вариант. Точняк! Может, вам просто съехаться, и все такое? — посмеивается Тим.

— Предки хотят, чтобы я съехался с уважаемой дамой, — отшучиваюсь и пишу Кире сообщение. Спрашиваю, где она, и говорю, что хочу увидеться.

Тимур подкрадывается сбоку и бессовестно заглядывает в экран, выдав поток театральных представлений. Он даже изображает аля падение в обморок.

— Напиши ей, что скучаешь так, что вот-вот кони двинешь. Добавь пару сердечек и стикер с котиком, который плачет. Гарантированно ответит.

— Иди ты, — толкаю его локтем.

— Нет, серьёзно! — не унимается он. — Напиши ей, что твоя жизнь без нее, как у Ламбы без топлива: пустая и бессмысленная. Нет, не так! Давай лучше: Кирочка, я так сгораю мыслями о тебе, что чуть не угрохал свою задницу на треке. Срочно приезжай и окажи посильную помощь. Можно в кровати. Как тебе?

— И это у меня еще ванильный синдром?

— Ну а что? — Тим оглядывается и возвращается ко мне взглядом. — Других кандидатов не наблюдается.

— А может, у тебя на фоне Таи этот синдром?

— Какой синдром, брат? Я просто хочу разложить ее, услышать, как она наконец-то сдается, и будет стонать мое имя, и все… Мне больше ничего не надо. Даже второго раза, веришь? — убеждает Тимур.

— Нет, — категорично отрезаю, потому что это не правда. Потому что единственное, что заботит моего лучшего друга в этой жизни — Тая. У него прямо заскок на ней. Помнится, однажды он ей даже выдал: ты будешь либо со мной, либо ни с кем. И вот по сей день Тимур обещание держит. Никого к ней на пушечный выстрел не подпускает.

— О, глянь, — толкает меня локтем Тим, кивнув на телефон. — Джульетта ответила.

Опускаю взгляд на мобильник, и быстро читаю:

“Привет, Рома. Прости, я сейчас с одноклассниками в М*, не получится увидеться”.

Внутри у меня аж искрить начинает, словно по телу проходят черные искры. Улыбка скользит к губам, и я уже знаю, что прямо сейчас сорвусь с места и поеду к Кире. Раз она соизволила ответить и даже любезно назвала адрес, грех не воспользоваться случаем.

— Шлем не забудь, — посмеивается Тим, протягивая мне ключи от своего байка. Вообще-то я не гоняю, в отличие от друга. Но ключи беру, потому что мой водитель отъехал по делам, и по плану мы должны были с Сотниковым сделать еще парочку кругов.

— А ты на чем?

— А я… погоняю пока, — подмигивает он мне и садится в тачку.

Кивнув, иду в раздевалку, спешно переодеваюсь, привожу себя в порядок и только после сажусь на байк Сотникова. Черный, дерзкий, настоящая молния. Выжимаю сцепление, газую пару раз для прогрева, а там и срываюсь с места. Выезжаю в город, сливаясь довольно быстро с потоком машин. Обхожу один за другим автомобили, оставляя загородную трассу позади. Я неплохо маневрирую, но не прямо фанат такой езды.

Светофоры мелькают красным, но я успеваю проскочить на последних секундах желтого. Адреналин после трека ещё не выветрился, и теперь он смешивается с другим — тем, что появляется, когда едешь к ней.

Какое-то странное чувство, скажу я вам. Такое же было со мной, когда я взял свою первую золотую медаль. Кричал как сумасшедший и даже прыгал от восторга. Мне хотелось рассказать всем, насколько я крут… А потом чувство от побед изменилось и стало обыденностью. Я больше не удивлялся и в груди не ощущал ураган. Наслаждение доставляло больше находиться в воде, плыть, оставлять соперника позади, каждый раз доказывать себе и воде, что я лучший. А медаль будто стала чем-то второстепенным.

С Кирой… что-то похожее. И у меня нет ни одного логичного объяснения, что я чувствую. Но мне просто надо к ней и точка.