Утром не происходит ничего нового, я собираюсь в школу, подвожу глаза и подкрашиваю нежно-розовым цветом губы. За окном теплое октябрьское солнце, оно такое яркое, что мне кажется, будто это лето, а не середина осени. Впереди пробные экзамены, поступление, переживания... Не верится, что время летит так быстро.

На улице меня ждет Рома, сегодня он со своим водителем, и мне еще более неловко садится к нему, позволяя себя подвозить. Но выбора нет, против Безрукова идти практически невозможно, так что я просто еду с ним на учебу. Я не хочу привыкать к этому, однако уже поздно. Каждый раз, оказываясь во дворе, я вылавливаю его взглядом и невольно улыбаюсь. Я уже попала в ловушку чувств и точно привыкла.

В школе на нас косятся буквально все, включая персонал столовой. Тим был прав, я проснулась знаменитой. Теперь каждому интересно мое имя, статус в обществе, и как я смогла завоевать расположение такого парня. Я слышу эти шепотки даже в туалете, когда закрываю дверь кабинки. Меня обсуждают нон-стопом везде, и неизвестно когда это закончится.

А на последнем уроке нам сообщают новость. Вот уж к чему я не была готова.

— Завтра мы едем в лес вместо уроков. Помните нашу традицию?

Все переглядываются, и в классе начинается гомон разговоров. Судя по всему, традицию помнят, и многие к ней относятся довольно положительно. Даже Рома и тот улыбается, потирая руки.

— А что за традиция? — тихонько уточняю я, мы сидим за одной партой вот уже несколько уроков.

— Да ничего особенного. Школа каждый год в середине октября вывозит нас в горный лагерь. Палатки, спальники, песни под гитару. Типа, знаешь, для сближения. В одну субботу едут все девятые классы, в другую все десятые и потом вот — выпускные.

— Ого... И никто не против?

— Нет, ну кроме девчонок, разве что, — пожимает он плечами, перекатывая в руках ручку.

— Типа... Что парни приставать могут?

— Типа, что кузнечики одолеют с пауками. Но не переживай, — Рома щелкает меня по носу. — Я тебя ото всех буду доблестно защищать.

Я смущенно улыбаюсь, слабо представляя, что ждет нас в субботу.

***

Весь вечер я прозваниваю по объявлениям в поисках работы и нахожу одну, весьма неплохую вакансию. Вернее в ней нет ничего такого, то же мытье тарелок да кружек, только место хорошее. В квартале от моего района. Так что я запросто смогу добираться оттуда до дома пешком в теплое время, и на самокате, если будет прохладно.

Обрадовавшись, я выхожу на улицу, чтобы купить хлеба и крупы, и в это время натыкаюсь на Олега. Мы не виделись так давно, что по ощущениям, прошло не меньше вечности. Он будто стал выше, и черты лица как будто заострились. А может, это у меня просто разыгралось воображение.

Олег сидит на лавке у моего подъезде, держа в руках мое любимое мороженое. Заметив меня, он машет рукой, и я сажусь рядом. Мне почему-то с ним неловко. Куда-то пропала наша дружеская легкость.

— Угощайся, — протягивает он мне «Чебурашку».

— Спасибо. Чего не позвонил?

— Подумал, что ты снова будешь недоступна, — отвечает он, буркнув себе под нос.

— Когда это я была недоступна? — возмущаюсь я, открывая красную фольгу.

— Каждый день. У тебя с ним все серьезно? — Олег поворачивается ко мне, лицо его при этом становится будто взрослее. Словно передо мной сидит не когда-то близкий друг, а незнакомый парень с полным карманом претензий.

— Не знаю, — честно отвечаю я, решив не увиливать. — Сама пока не разобралась. Все... сложно.

— Дело в деньгах? — слова Олега бьют, будто палкой по спине прилетает. Я смотрю на него, не в силах поверить, что мой друг мог вот такое подумать обо мне.

— Спятил? — резко подрываюсь с лавки, меня начинает потряхивать. Я никогда не была падка на деньги и не мечтала о принце, который решит все мои проблемы. Я боролась с жизнью в одиночку. Боролась каждый чертов день. И не жаловалась никому.

— Видно же, что он упакованный с ног до головы. Не понимаю только одного, как ты могла повестись на такое. Это всего лишь бумажки... — задумчиво говорит Олег.

— Я тебя сейчас ударю, правда.

Он поднимает голову, и я вижу в глазах Олега не дружбу. И даже не симпатию. Это больше похоже на отравленную желчью зависть. На недопонимание, почему он оказался хуже Ромы. Так мне кажется.

— Я был с тобой столько лет, и ты при этом не давала мне и шанса... А какому-то придурку на мотоцикле дала.

Олег замолкает. Я тоже. У меня нет слов. Нет, они конечно, есть. Мне обидно, что человек, который был со мной столько лет, думает обо мне как о продажной идиотке.

— Ты — мой друг, — слова, сказанные так быстро, застревают в горле. — Я всегда тебя ценила. И никогда ничего подлого про тебя не думала. А ты... такое говоришь обо мне? Что я общаюсь с человеком из-за денег? Серьезно?

Олег отводит взгляд, скомкав обертку от мороженого и бросив ее в урну.