— Босс, — говорит он, привлекая мое внимание. — Далтон согласился на встречу. Но хочет завтра вечером.

 

Облегчение и раздражение накрывают меня одновременно, потому что, хотя это значит, что план может сработать, это также значит, что нам нужно работать. Я смотрю на Саксон, которая одаривает меня понимающей улыбкой и целомудренным поцелуем, прежде чем отступить.

 

— Иди, — говорит она мне. — У нас полно времени.

 

Я киваю и следую за Бени в кабинет, желая покончить с этим дерьмом с Далтоном, чтобы сосредоточиться исключительно на его дочери.

 

 

Вооруженные люди заполняют мою гостиную, все готовы следовать за мной на войну, если это потребуется, чтобы защитить то, что принадлежит нам. Маурисио просматривает документы и проверяет, все ли у нас есть, в то время как Саксон сидит у меня на коленях.

 

— Я все еще считаю, что должен оставить здесь как минимум двоих, — говорю я, проводя рукой вверх и вниз по ее спине.

 

Она качает головой.

 

— Нет. Тебе нужны все, кого можно взять, на случай, если вы идете в засаду. Моему отцу нельзя доверять.

 

— Именно поэтому тебя нужно защищать, — спорю я.

 

— Кейдж, — выдыхает она и кладет ладонь мне на щеку. — Я здесь в безопасности. Это место – настоящая крепость. Мы с твоим огромным мальчиковым замком прекрасно справимся.

 

В моей голове повсюду красные флаги, сигнализация и сирены, но если я чему и научился за последнее время, так это тому, что спорить с ней бесполезно, когда она что-то вбила себе в голову. Именно поэтому она до сих пор здесь, после того как я, буквально, выставил ее за дверь.

 

— Ладно, хорошо, — соглашаюсь я, как раз когда Бени встает передо мной.

 

— Все готово к выходу? — спрашиваю я его.

 

Он кивает.

 

— Все на месте, и нам нужно выезжать сейчас, если мы хотим успеть вовремя.

 

Я делаю глубокий вдох и затем хлопаю Саксон по бедру, чтобы она встала.

 

— Не дай бог заставлять его ждать.

 

Бени усмехается.

 

— Я согласен с тобой, но нам нужно, чтобы он принял наше предложение, чтобы план сработал.

 

— Да, я понимаю. — Я смотрю на всех мужчин, заполняющих комнату. Солдаты со всех концов пришли прикрыть наши спины. — Итак, все знают уговор? Вы даже не обнажаете оружие, если нет веской причины. Он должен нам доверять, и этого не случится, если он почувствует угрозу.

 

Все кивают, и Бени выводит их всех за дверь. Я задерживаюсь на секунду, чтобы обнять Саксон на прощание. Она бросается ко мне и крепко обвивает руками мою шею. Я вдыхаю ее аромат, кайфуя от всего, чем она является.

 

— Будь осторожен, — говорит она.

 

Я нежно целую ее.

 

— Буду.

 

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Нико фыркает.

 

— Не хватало еще, чтобы папочка пострадал.

 

Моя рука взлетает и без раздумий бьет его по затылку. И только после этого до меня доходит, что я наделал и какое обещание давал Саксон. Упс?

 

— Что в нас такого, что заставляет тебя думать, будто у нас, блядь, есть пунктик насчет папочек?

 

— Ты просто кажешься требовательным типом, — усмехается он и отпрыгивает, когда моя рука снова замахивается. — О! Порка разрешена только в спальне, Папочка.

 

Я смотрю на Саксон, которая изо всех сил старается сдержать смех. Опустив голову, я вздыхаю и отмахиваюсь, задаваясь вопросом, что в ней такого, что заставляет меня быть готовым сделать практически все, о чем она попросит.

 

Когда мы все выходим на улицу, я останавливаю Паоло прежде, чем он садится в машину.

 

— Ты остаешься здесь.

 

— Да, сэр, — говорит он, как и подобает верному солдату.

 

— Оставайся снаружи и не позволяй Саксон тебя видеть, если только она не попытается уйти. Никого внутрь, никого наружу. Понял?

 

Он кивает.

 

— Да, сэр.

 

Когда он возвращается к входной двери, я сажусь в машину и вижу, как Нико и Бени оба усмехаются мне, но, конечно, именно у Нико хватает наглости что-то сказать.

 

— Саксон сделает из твоих яиц омлет на завтрак, если узнает.

 

Я закатываю глаза и решаю не отвечать. Так будет лучше для моего обещания Саксон. К тому же, я не должен ничего объяснять его тупой заднице.

 

 

Мы подъезжаем к зданию за пять минут до встречи. Это офис в центре Лонг-Айленда, нейтральная территория для нас обоих. Мы достаточно умны, чтобы не ставить себя в компрометирующее положение, поэтому мы достали чертежи и убедились, что знаем место вдоль и поперек.