— Делай, что хочешь, но не говори, что я тебя не предупреждал.

 

Теперь, когда меня больше ничего не сдерживает, я вхожу в его офис и хлопаю дверью за собой. Кейдж, который, я уверена, видел мое появление на камерах, даже не отрывает взгляда от телефона. Как будто меня здесь и нет.

 

— Ты козел, — бросаю я.

 

Он выдыхает с улыбкой, но все еще не смотрит на меня.

 

— Ты вернулась сюда только для того, чтобы сказать мне это?

 

Вырывая простыню из пакета, я крепко сжимаю ее в руке, поднимая вверх.

 

— Это все было ложью, да?

 

Кейдж смотрит на ткань, а потом снова на свой телефон, как будто ему все равно. Как будто я ему не важна. И вот так, все мое спокойствие, которое я обрела за два часа езды сюда, исчезло.

 

Я вытаскиваю револьвер из-за спины, взвожу курок и наставляю на него. Когда у меня была возможность выстрелить в него в пентхаусе, я была не очень-то искусна в обращении с оружием, но полдороги обратно я провела, гугля, как именно пользоваться этой штукой. При звуке взведенного куртка я наконец-то завладеваю вниманием Кейджа.

 

— Опусти эту штуку, пока не поранила себя.

 

— Отвечай, — цежу я сквозь зубы. — Скажи, что все это было ложью.

 

Он вздыхает, встает и обходит свой стол.

 

— Саксон. Опусти пистолет.

 

Вместо того чтобы подчиниться, я нажимаю на курок. Пуля летит и разбивает окно за его спиной, и его глаза расширяются от того, что я действительно это сделал. Адреналин пронизывает меня, и это чертовски опьяняет. Улыбка появляется на моих губах, когда ощущение всемогущества овладевает мной.

 

Кейдж делает еще один шаг ко мне, но я направляю пистолет прямо на него.

 

— Я застрелю тебя, Кейдж. Не думай, что я не сделаю этого.

 

В комнату врываются шаги, и дверь распахивается. Как только Бени видит меня, держащую револьвер, направленный на Кейджа, он достает свой пистолет и направляет его на меня.

 

— Не делай этого, — приказывает Кейдж, поднимая руку. — Я сам разберусь.

 

Я фыркаю, и Кейдж смотрит на меня так, будто спрашивает, не сошла ли я с ума. И, судя по ситуации, это вполне возможно. После последних нескольких месяцев, особенно сегодняшнего утра, он заслуживает, чтобы ему наконец-то ответили тем же. Я не буду извиняться за это.

 

— Иди, Бени. Возьми с собой Романа и Чезари.

 

Как верный слуга, он бормочет «это твои похороны» под нос, когда все уходят, закрывая за собой дверь. Я, однако, злюсь не меньше. То, что он не дал своему главному лакею убить меня, не принесло ему никаких очков.

 

— Габбана, — тихо говорит он. — Дай мне пистолет.

 

У меня вырывается сухой смешок.

 

— Зачем? Чтобы ты прикончил меня из него? Давай. Это не больнее, чем узнать, что все это было для тебя просто тактикой.

 

— Это не так.

 

— Чушь! — рычу я. — Каждый твой шаг был рассчитан, чтобы добиться своего, а я была просто твоей гребаной пешкой!

 

Он качает головой.

 

— Ты ошибаешься.

 

Лжец! Я снова нажимаю на курок, и в этот раз он пытается уклониться — пуля пролетает в сантиметре от него и впивается в его компьютерное кресло.

 

— Господи Иисусе! — кричит он. — Хватит, блядь, стрелять!

 

— Тогда признайся! Признайся, что ты добровольно разрушил меня, чтобы добиться своего!

 

— Я лишил тебя девственности, чтобы спасти тебя, а не разрушить! — рычит он, затем останавливается, чтобы провести пальцами по волосам, пытаясь успокоиться. — Братва бы тебя разрушила.

 

Я хмурюсь.

 

— Какое, черт возьми, они имеют к этому отношение?

 

— Твой отец собирался отдать тебя Дмитрию Петрову, — кричит он. — Если бы я не вмешался, в ту же секунду, как ты вышла бы отсюда, тебя бы выдали замуж за мужчину, который в три раза старше тебя, с семью бывшими женами, которые все закончили жизнь самоубийством! У них строгая политика — жениться только на девственницах, особенно мужчины его ранга. Лишение тебя твоей драгоценной девственности сделало тебя бесполезной для него!

 

Мое сердце колотится в груди, когда я смотрю вниз и отворачиваюсь от Кейджа. Мой отец не только оставил меня здесь умирать, но и, в случае, если они отпустят меня, он решил мою судьбу ради своей личной выгоды. Я неделями пыталась понять, почему он не пришел за мной. Иногда я даже убеждала себя, что он испугался. Но он не трус — он просто чертов социопат.

 

Пока я погружена в свои мысли, Кейдж делает свой ход — выхватывает пистолет из моей руки и разбирает его. Спустя секунды он лежит на полу разобранный на части, и я официально обезоружена. Он поворачивается и идет к своему столу, кладет на него руки и остается ко мне спиной.