Мне требуется вся моя выдержка, чтобы сохранять спокойствие.

 

— Поговори со мной.

 

— Зачем? — Она зла. Это ясно. — Чтобы ты мог снова накричать на меня? Или, еще лучше, почему бы тебе не застрелить меня, как того парня?

 

Если бы она только знала, почему я застрелил его, но я ни за что не собираюсь ей рассказывать. Я видел, как она была раздавлена, узнав, что ее отец не особо-то и ищет ее. Услышать, что он планирует с ней сделать, если все пойдет по его плану — это уничтожит ее.

 

— Тебе не следует находиться рядом с Нико, — говорю я ей, держась подальше от темы того, кого я убил сегодня.

 

— А с тобой, значит, следует? — спрашивает она, наконец вставая и используя всю свою силу, чтобы оттолкнуть меня.

 

Когда она собирается уйти, я хватаю ее за запястье и разворачиваю обратно.

 

— Нет. Я, безусловно, не подхожу. Но, черт возьми, я буду пользоваться каждой возможностью, которая у меня есть.

 

Ее дыхание слегка перехватывает, но момент исчезает так же быстро, как и появился, когда на ее лице снова появляется хмурое выражение.

 

— Ты снова запер меня здесь.

 

— Ты могла убежать.

 

Она игнорирует это.

 

— Ты убил человека!

 

— Ты не убежала.

 

— Я сказала, что не буду! — Она размахивает руками, выкрикивая слова мне в лицо. — В отличие от тебя, мое слово что-то значит.

 

Она снова пытается вырваться из моей хватки, но на этот раз я тяну ее так сильно, что она врезается в мою грудь. Моя рука поднимается и сжимает ее щеку — жест, который выглядит мягким, но на самом деле таковым не является.

 

— Глупая девочка, — тихо говорю я. — Ты должна была убежать.

 

Не давая ей шанса ответить, я прижимаюсь к ее губам в жестком, сокрушительном поцелуе. Ее руки вцепляются в мою рубашку, и я не уверен, пытается ли она оттолкнуть меня или притянуть ближе. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это то, как ее тело сочетается с моим.

 

— Пошел ты, — шепчет она мне в губы.

 

Мой член дергается от этих слов, становясь все тверже с каждой секундой.

 

— Как скажешь.

 

Я достаю из кармана выкидной нож и открываю его. Саксон резко вдыхает при виде его. Я хватаю низ ее футболки и разрезаю ее прямо посередине. Я не могу сказать, напугана ли она, возбуждена или и то, и другое в равной степени, но когда ткань поддается и оставляет ее стоять передо мной в лифчике, мне плевать на все остальное.

 

Когда Саксон оказалась в моей власти, я знал, что ей понадобится другая одежда. Поначалу я просто заставлял ее носить мою. Однако это не могло продолжаться долго, потому что каждый раз, когда я видел ее через камеру в одной из моих футболок, которые болтались на ее маленькой фигурке, моя сдержанность ослабевала еще немного. Поэтому я отправил персонального шоппера купить кое-какие вещи, и кружевные лифчики, которые она выбрала, заставляют меня жалеть, что я не дал ей больше чаевых.

 

— Это заставило тебя почувствовать себя крутым? — язвит она, отвлекая мое внимание от ее восхитительного тела.

 

Уголок моего рта приподнимается, и свободной рукой я обхватываю ее горло, удерживая на месте. Ее зрачки расширяются, когда она кусает губу. Я мысленно отмечаю, что удушение — это ее пунктик, о котором она явно не знала. Пока ее взгляд прикован ко мне, я просовываю лезвие под лифчик и одним быстрым движением превращаю его в бесполезный кусок ткани.

 

— Нет, а вот это – да.

 

Саксон пытается прикрыться, когда ее идеальные сиськи оказываются на всеобщем обозрении. Ее руки быстро закрывают их, пряча от меня.

 

— Абсолютно, блядь, нет, — рычу я. — Дай мне посмотреть на них, Габбана.

 

— С таким прозвищем? — парирует она. — Не дождешься.

 

В моей груди раздается рычание, когда нож мягко скользит по ее щеке.

 

— Я не терпеливый человек, Саксон. Ты не далеко уйдешь, проверяя мои пределы.

 

Закатив глаза, она позволяет рукам упасть вдоль тела, открываясь мне. У меня слюнки текут от желания пососать их, пока она не превратится в жалкую массу подо мной. Ее соски на пике возбуждения, и она шипит, когда я провожу плоской стороной ножа по одному из них.

 

Они чувствительные.

 

Они идеальны.

 

Она хватает меня за затылок и грубо притягивает к себе, страстно целуя. Когда ее язык переплетается с моим, я поворачиваю нас и прижимаю ее к стене. Мое тело заключает ее в клетку, но я не думаю, что она против, поскольку она еще больше углубляет поцелуй. Ее вкус проникает в мои чувства и полностью захватывает меня, пока она не кусает мою нижнюю губу. Сильно.

 

— Блядь, — говорю я, отстраняясь, и чувствую металлический привкус собственной крови на языке.