На мои вопросы больше никто не отвечает, когда мы доходим до моей тюрьмы, и он одаривает меня сочувственной улыбкой, закрывая дверь. Звук всех трех замков, щелкающих одновременно, в сочетании с сегодняшними откровениями, заставляет меня снова падать в темную бездну безнадежности и отчаяния.

 

Этот маленький кусочек свободы был жестокой формой пытки.

 

 

 

 

Когда-то у меня было несколько причин не закапывать Нико на шесть футов под землю и еще на фут под бетон, но то, как быстро эти причины исчезают, не сулит ему ничего хорошего. Сейчас их осталось две.

 

Рафаэлло и Виола.

 

И последняя зависит от моего настроения, что тоже не сулит ему ничего хорошего.

 

— Я все вижу, — говорит он с самоуверенностью в голосе.

 

Я прохожу мимо него и захожу на кухню.

 

— Не знаю, о чем ты говоришь.

 

Он усмехается, следуя за мной.

 

— Конечно, знаешь. Ты бы не надел на нее платье, показывающее ноги, если бы не хотел.

 

Тьфу. Не знаю, что бесит меня больше — образ, врезавшийся в мою память навечно, или то, что Нико тоже его видел. Знал же, что надо было отправить ее переодеться, прежде чем мы уехали. Даже Маттиа, казалось, изо всех сил старался не пускать слюни, когда увидел ее.

 

— Есть причина, по которой ты здесь, Нико?

 

Я сегодня совсем не в настроении для его выходок.

 

Изображая оскорбленную невинность, он прижимает руку к груди.

 

— Разве парень не может навестить своего дорогого старшего брата без причины?

 

— Уверен, мог бы, если бы у тебя был старший брат, — парирую я. — Но его у тебя нет, так что кончай эту херню и переходи к делу.

 

Он фыркает.

 

— Ты раньше представлял Ви как свою сестру.

 

Я достаю яблоко из холодильника и откусываю кусок.

 

— Я люблю Виолу больше, чем тебя.

 

До Нико можно достучаться только безжалостной честностью, да и тогда это срабатывает лишь в тридцати пяти процентах случаев. Даже сейчас он закатывает глаза и отмахивается от меня, будто я не до ужаса серьезен.

 

— Ладно. Я подумал...

 

— Это никогда не бывает гребанной хорошей идеей, — замечаю я.

 

— Засранец — бормочет он себе под нос. — Что будем делать с принцессой Пози3 там, внутри?

 

Я хмурю брови, пытаясь понять, о чем именно он говорит, потому что это, черт возьми, точно не о Саксон. По крайней мере, надеюсь, что нет.

 

— Мы ничего с ней не делаем, — рычу я. — Она не твоя забота.

 

Он подходит, чтобы взять стакан из шкафа.

 

— Я просто говорю, если Далтон не сотрудничает, нам следует избавиться от нее.

 

Все происходит за доли секунды. Мгновение назад он собирался налить воды, а в следующее — я разбил стакан и приставляю осколок к его шее. Это самое близкое, к чему я подходил к его реальному убийству, и моя рука дрожит, когда моя сдержанность балансирует на грани.

 

— Тебе лучше прямо сейчас, блядь, ясно выразиться, — шиплю я, — потому что я знаю, ты не намекаешь на то, чтобы убить ее.

 

Его глаза чуть ли не вдвое увеличиваются, когда он пытается дотянуться до чего-то на стойке, но бесполезно. Даже если бы ему удалось дать отпор, Бени перерезал бы ему глотку до того, как он добрался бы до входной двери.

 

— Подумай об этом, — хрипит он. — План был в том, чтобы Форбс вернул нам все в обмен на нее. Этого явно не происходит, но мы не можем просто отпустить ее. Это выставило бы нас слабаками.

 

Мои ноздри раздуваются, и если я сожму челюсть сильнее, то поврежу зубы.

 

— Это ты слабак. Саксон Форбс — гребанное табу. Не только для тебя, но и для всех. Ты меня понял?

 

Нико сглатывает и кивает, вздрагивая, когда при движении стекло впивается ему в кожу. Я отпускаю его и отбрасываю в сторону. Он надрывно кашляет и сгибается пополам, пытаясь отдышаться, пока я верчу осколок стекла между пальцами.

 

— Предложи мне такое еще раз, и ты узнаешь, как выглядят твои внутренности, — обещаю я. — А теперь вали на хрен из моего дома.

 

Когда он направляется к входной двери, я иду в свой кабинет. Если и было самое неподходящее время для его прихода сюда, извергающего свои идеи, будто они имеют какую-то ценность, то это сейчас. После того, что я услышал перед отъездом из города, ему повезло, что я не перерезал ему глотку от уха до уха. Я уже убил одного человека сегодня. Я не боюсь сделать его вторым.

 

Я достаю телефон из кармана и бросаю его на стол. Это должна была быть просто быстрая подстава, но вместо этого он дал мне больше информации, чем этот кусок дерьма когда-либо мог.

 

 

— Оставайся с ней, — говорю я Бени, вылезая из машины и направляясь в мясную лавку.