Он сглатывает.
— Да.
Ай. Это больно.
— И ты ясно дал понять свои требования?
— Он знает, в чем они. Да.
С каждым ответом боль становится сильнее, но чего я, собственно, ожидала?
— Он вообще как-то отреагировал?
Ответ Кейджа краток.
— Нет.
Этого недостаточно.
— А моя мама? Она бы не стала просто...
Мои слова начинают звучать сдавленно и бессвязно, когда он перебивает меня.
— У нас есть основания полагать, что он лгал ей и всем остальным. На одном мероприятии подслушали, как он говорил, что ты перевелась в Дьюк.
Я делаю дрожащий вдох, несколько раз кивая, чтобы хоть как-то показать ему, что ценю честность, пока пытаюсь смахнуть слезы. Мысль о том, что никто даже не пытался меня спасти, никогда не приходила мне в голову. И с чего бы? Он был идеальным отцом, сколько я себя помню. А теперь он сознательно заметает следы моего исчезновения.
— Еще что-нибудь? — спрашивает он. Его тон не теплый, но и не совсем холодный.
Я пожимаю плечами.
— Мог бы сказать, чего именно ты пытаешься от него добиться.
Это маловероятно. Я не жду ответа. Кейдж — человек, который никогда не раскрывает карт. И после того, как он накричал на меня раньше, я сомневаюсь, что у него есть ко мне хоть капля сочувствия — если он вообще способен на такие эмоции. Но вместо того, чтобы оставить вопрос без ответа, он кивает.
— Что ты знаешь о своем деде? — Он подходит к комоду в ожидании моего ответа.
Мой дедушка?
— Какое отношение он имеет к этому?
Кейдж вздыхает.
— Практически самое прямое.
Он достает пару джинсов и, без тени колебаний, роняет полотенце. Все во мне кричит отвернуться, но я не могу. Я застыла, как олень в свете фар, пока он натягивает штаны на ноги. И знание того, что он без нижнего белья, — это почти все, о чем я смогу думать до конца дня.
— Сайлас был владельцем огромного количества недвижимости в городе, — говорит он, возвращаясь к кровати.
Я хмурю брови.
— Да. Он был предпринимателем.
Он усмехается и наклоняется, чтобы расстегнуть наручники.
— Не совсем, Дикий Цветочек.
Слышать прозвище, которое дал мне дедушка, из чужих уст кажется неправильным.
Грязным.
Неестественным.
И в то же время мне интересно, откуда он вообще это знает. Однако, если я подниму эту тему, мы отвлечемся от главного. Я мысленно отмечаю, что вернусь к этому вопросу в другой раз.
— И что? — огрызаюсь я. — Ты хочешь сказать, что не только мой отец — обманщик, но и мой дед тоже?
Он поднимает руки в защитном жесте.
— Вовсе нет. Сайлас был одним из самых уважаемых мной людей в этом мире, но все, чем он владел, так сказать, было собственностью итальянской мафии. И когда он умер...
— Все перешло к моему отцу, — заканчиваю я за него.
— Именно, — подтверждает он. — Мы пытались все переоформить до его кончины, но...
Когда он замолкает, я перестаю растирать затекшие запястья и смотрю на него.
— Но что?
Он качает головой.
— Ничего. На сегодня хватит сказок на ночь. Краткая версия такова: у твоего отца около пятидесяти двух наших предприятий, плюс-минус, и пока он держит их в заложниках, мы держим... ну, тебя.
Во всем этом трудно разобраться.
— Но мой папа и сам богат. Почему для него это так важно?
Кейдж смотрит вниз, сжимая и разжимая руки.
— Он хочет отдать их Братве — русской мафии, если ты не знаешь. Одним из наших злейших врагов и людям, ответственным за убийство моего отца.
Все становится кристально ясным, когда кусочки головоломки встают на свои места — от необходимости похитить меня в первую очередь до вчерашнего разговора с Маттиа. Мой отец не просто пытается стать еще более чудовищно богатым — он пытается разрушить всю империю Кейджа. Не думаю, что я могу оправдать то, через что прошла с ночи моего похищения, но в моих глазах это делает его чуть менее похожим на монстра.
Я делаю глубокий вдох, теперь это дается немного легче, когда я лучше понимаю ситуацию, и к тому моменту, как выдыхаю, во мне уже есть решимость.
— Ладно, — решительно говорю я.
Он склоняет голову набок и смотрит на меня, в уголке его рта мелькает легкая улыбка.
— Ладно?
Я коротко киваю.
— Ладно. Я перестану пытаться сбежать.
Его брови взлетают чуть ли не до линии волос.
— Ты... серьезно?