Но все стоят в стороне, и через мгновение я чувствую, как его тело замирает подо мной. Когда наконец приезжает полиция, я сопротивляюсь изо всех сил, пока они оттаскивают меня от его безжизненного тела — обещая себе, что я покажу монстрам, сделавшим это, насколько безобидным я могу быть.

 

— Ничего, — говорю я, заканчивая разговор, даже не начав его. — И больше никогда не пытайся до меня дотронуться.

 

 

 

 

Солнечный свет вырывает меня из сна, который был, без сомнения, лучшим за последние недели. На секунду я позволяю себе потеряться в мечтах, что я свободна. Что я не заперта в комнате с тремя разными засовами и бесконечным запасом мафиози, отделяющих меня от внешнего мира. Но когда я пытаюсь пошевелить рукой и слышу лязг металла, меня возвращают в реальность. В ту, где я буквально прикована наручниками к спящему рядом богу, мужчине, который держит ключ к моей судьбе в своих руках.

 

Я не могу не смотреть на него. Его безупречная кожа, линия челюсти, которой можно резать стекло. Как ему удается носить щетину лучше, чем кому-либо, кого я когда-либо видела. То, как его грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Он выглядит таким умиротворенным, будто не прикован наручниками к кому-то, кого держит в плену.

 

Плену. Точно.

 

Одно лишь его присутствие действует на меня. Заставляет забыть, что есть причина, по которой я не могу позволить себе снова увязнуть в нем, как в день моего рождения Я не могу. Нельзя, если я хочу сбежать. Вернуть себе свободу. Выбраться из этого ада.

 

Когда я смотрю мимо него, у меня перехватывает дыхание: на тумбочке лежит его пистолет — прямо там, готовый к тому, чтобы его взяли. Это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, и, возможно, так и есть. Кейдж не кажется человеком, который делает что-то случайно, но я не могу не попытаться.

 

Я снова сосредотачиваюсь на нем, гадая, крепко ли он спит. Его дыхание все еще ровное, лицо неподвижно. Это может быть мой единственный шанс, и я должна им воспользоваться.

 

Представляя, что я невесома, я задерживаю дыхание и осторожно двигаюсь к нему. Любое изменение в нем заставило бы меня мгновенно остановиться, но он остается точно таким же. Я использую свободную руку, чтобы потянуться вверх и над ним, но прежде чем я успеваю приблизиться, холодные пальцы обхватывают мое запястье.

 

Мои глаза встречаются с глазами Кейджа, и я вижу, что они темнее обычного. Злые — нет, в ярости.

 

— Что, по-твоему, ты делаешь? — спрашивает он, голос хриплый со сна, и черт, я не должна находить это таким привлекательным.

 

Я пытаюсь выдернуть руку, но он не двигается.

 

— Отпусти меня.

 

— Что ты делала, Саксон? — повторяет он, только на этот раз более требовательно.

 

Сглотнув, я стараюсь не показывать страх.

 

— Ты точно знаешь, что я делала.

 

Глубокий смех вибрирует в его груди, когда он тянется и хватает пистолет.

 

— Это то, что ты хотела?

 

Черт.

 

— Д-да.

 

Он садится и перекидывает через меня одну ногу, оседлав мою талию.

 

— И что бы ты сделала, если бы добралась до него?

 

Все во мне кричит не двигаться. Малейший прогиб в спине — и я прижмусь к нему. Мой кожу покалывает. Дыхание сбивается. И почему, черт возьми, то, как он смотрит на этот пистолет, так чертовски привлекательно?

 

Когда я не отвечаю, он смотрит на меня и склоняет голову набок.

 

— Ну?

 

— Ничего, — выдавливаю я.

 

Уголок его рта приподнимается.

 

— Ты не лгунья и не трусиха. Не становись ею сейчас.

 

Его слова задевают за живое, но он прав.

 

— Я бы застрелила тебя.

 

— Вот так лучше.

 

Он выглядит угрожающе, проводя стволом пистолета по моей щеке. Мои пальцы подергиваются от желания попытаться схватить его, но я достаточно умна, чтобы сдержаться. Я остаюсь совершенно неподвижной, пока он проводит им по моим губам, а затем убирает. Он поворачивает пистолет так, что дуло смотрит на него самого.

 

— Давай.

 

У меня сжимается горло.

 

— Что?

 

Он жестом предлагает мне взять пистолет.

 

— Ты хочешь застрелить меня. Давай. Я дам тебе один выстрел.

 

Это проверка. Должна быть. Попытка воспользоваться этим предложением была бы ошибкой. И все же мне хочется.

 

— Поторопись, — говорит он мне. — Бени должен быть здесь примерно через час, и тебе лучше исчезнуть до этого, потому что, найдя своего лучшего друга мертвым, он может разозлиться.

 

Я даю себе всего три секунды, чтобы взвесить варианты, прежде чем забрать у него пистолет и направить ему в грудь. Моя рука дрожит под его тяжестью. Кейдж смотрит на меня своими ледяными зелеными глазами, дразня и искушая.