Мне все равно следовало бы пропустить это мимо ушей, но мой рот открывается прежде, чем я успеваю сдержаться. — Ладно. Я прикрою его. А теперь убирайся.

Преподаватель исчезает, осторожно прикрывая за собой дверь, как будто боится, что неправильное дыхание выведет одного из нас из себя. Что, честно говоря, может быть не так уж далеко от истины.

Бэйлфайр оживился. — Это следующий урок Мэйвен? Значит, она будет там. Я пойду с тобой, Снежинка.

Боги всемогущие, я ненавижу это прозвище. Я также ненавижу его и остальных членов семьи Децимус.

Но боги должны знать что-то, чего не знаю я, и я не собираюсь оскорблять их, замораживая до смерти кого-то из моего собственного квинтета. Даже если это было бы очень приятно.

Менее чем через тридцать минут я осматриваю класс профессора Хаагена по изготовлению зелий, который меньше многих сводчатых комнат в стиле амфитеатра в Эвербаунде. Этот, напротив, представляет собой просто комнату с одной стеклянной стеной, выходящей на одно из полей, ведущих к лесу. Он заставлен столами, уставленными множеством мензурок, котлов и прочего дерьма, которое понадобится заклинателям для приготовления зелий. Противоположная от окна стена заставлена множеством полок с причудливыми ингредиентами для зелий — от мешочков сушеных комаров до масла из ягод боярышника и крошечных баночек с эктоплазмой.

Ученики начинают входить в класс, и некоторые останавливаются, чтобы открыто поглазеть на меня, сидящего в передней части класса за столом Хаагена. Их реакция варьируется от легкого удивления при виде профессора элементалей на занятиях «Дома Арканов», до долгих взглядов представителей наследия, которые все еще видят во мне супермодель.

Игнорируя все это, я изучаю содержимое стола Хаагена. Он немного неряха, раз оставил темнеть кожуру банана рядом с кучей смятых бумаг, измазанных какой-то едой. Но я делаю вид, что читаю что-то важное, пока она не входит.

И точно так же, как в первый раз, когда я увидел ее стоящей на сцене на Поиске, мое сердце почти останавливается.

Темные глаза Мэйвен останавливаются на мне всего на мгновение, но если она и удивлена, увидев меня в своем классе, то не показывает этого, прежде чем пройти к столу в конце класса. Она также никак не реагирует на тот факт, что Сайлас уже сидит за столом и ждет ее, его глаза следят за каждым ее движением с собственническим взглядом, который заставил бы любого другого вздрогнуть.

Бэйлфайр сидит за столом рядом с ними, и неприкрытые эмоции на его лице, когда он видит Мэйвен, заставляют меня задуматься, что, черт возьми, произошло между ними ранее. Он пытается что-то сказать ей, что-то, чего я не слышу, и протягивает букет засохших цветов.

Мэйвен полностью игнорирует его, просто наблюдая за мной, как и все остальные студенты.

Но ее взгляд не такой, как у других студентов, только не для меня.

Нет, от осознания того, что она наблюдает за мной, мои нервы скручиваются в узлы, а сердце бьется с удвоенной силой. Иней покалывает мои ладони, которые я засовываю в карманы костюма, когда, наконец, встаю и обращаюсь к классу, демонстративно не глядя на нее, потому что последнее, чего я хочу, это, блядь, краснеть перед кучей студентов.

— Профессору Хаагену пришлось срочно уйти. Сегодня вы будете…

— Это из-за расследования? — перебивает меня один из студентов впереди, широко раскрыв глаза. — Он помогает убирать трупы? Что случилось? Ребята, вы не знаете, это сделали люди?

Голоса разносятся по классу, когда наследники бросают свои два цента, все перекрикивают друг друга.

— Как будто люди могли убить одного из нас, не говоря уже о четырех!

— Разве ты не видел, как были одеты трупы? Предполагалось, что они будут похожи на «Бессмертный Квинтет»! Разве это не полный пиздец?

— Почему никто не видел, как они все это устраивали?

— О, расслабься! Скорее всего, это была просто чья-то глупая шутка…

В тот момент, когда мое терпение иссякает, температура в зале падает достаточно резко, чтобы треснули очки мага в первом ряду, который визжит. Два светильника также разбиваются вдребезги. Лед карабкается по стенам, в то время как студенты удивленно ахают, воздух колышется у них перед лицами, они замолкают и смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

Большинство учеников элементалей, у которых я преподаю, происходят из очень религиозных, набожных семей и никогда не опозорили бы свою фамилию, высказываясь подобным образом в классе. Они слишком уважительны и слишком хорошо осведомлены о своем собственном представлении о себе.

Очевидно, «Дом Арканов» гораздо более снисходителен.