Даже сейчас, спустя шесть месяцев, я слишком легко вспоминаю его полную покоя улыбку, пришедшую перед тем, как он издал последний вздох. Но теперь, снова стоя перед хижиной, я не чувствую вины, гнева или стыда, которые бы как раскаленный прут пронзали мою грудь. Они все еще тлеют. И всегда будут.

Но время излечило меня достаточно, чтобы почувствовать немного облегчения.

Я горжусь тем, что его знала. Благодарна за то, что была рядом, когда он вздохнул в последний раз. И счастлива, что Орион в последний раз привез меня сюда, чтобы попрощаться.

Лужа крови, пропитавшая пол, исчезла. Каждая доска отчищена так хорошо, что никто никогда не понял бы, где именно Бенуа истек кровью у меня на руках.

Я не сомневаюсь, что это сделал Орион, готовясь привезти меня сюда. Он знает, что никакое исцеление не было бы достаточным, чтобы увидеть следы смерти моего лучшего друга на деревянном полу.

Я слегка касаюсь пальцев губами, прежде чем приложить их к тому месту, куда я положила его голову.

— Покойся с миром, друг мой, отныне и навечно.

Я сажусь на пятки и выдыхаю, стараясь отпустить как можно больше горя от всего произошедшего с тех пор.

Труа-гард не смыкая глаз ищет предателя в своих рядах, попутно отбиваясь от нападений Уайлдов и изгоев-Фьюри, которые становятся опаснее с каждым днем.

А Люси? Мы так ее и не нашли. Прошло шесть месяцев, и по-прежнему никаких следов. Мы знаем только то, что она сняла приличную сумму наличными со своего счета и оставила своей кошке еды на неделю, будто нам потребовалось бы столько времени чтобы понять, что она пропала. Хэтч потратил на это едва ли час.

Мы исходим из надежды на то, что мое похищение так ее спровоцировало, что у нее не было другого выхода, кроме как бежать. Она так хорошо умеет прятаться, что я сомневаюсь, что мы вообще ее найдем, если она этого не захочет. Возможно, ей так безопаснее. Война разгорелась как никогда сильно, и Брайли пострадала больше всех.

Знает ли об этом Люси?

Если бы знала, ничего не удержало бы ее от возвращения. Я заставляю себя верить, что она понятия ни о чем не имеет, потому что иначе это будет означать, что она знала и не смогла вернуться, а об этом слишком тяжело думать.

Я не была дома с самых похорон Бенуа. Папа хочет, чтобы я ни на шаг не выходила из земель Фьюри. По крайней мере, без Ориона.

Если бы они только применили это правило и к Брайли.

Я зажмуриваю глаза. Я не могу думать о ней. Не здесь. Не в тот момент, когда мой друг наконец обрел покой.

Я торопливо вытираю глаза и резко выдыхаю.

Орион склоняется возле меня, касается моего плеча и кивает вглубь домика.

— Ты помнишь, как завалила тут того Уайлда? Болтом в ногу? — он присвистывает. — Подала мне его, как на блюдечке, чтобы я смог помочь.

— Ага, — в моем смехе слышатся слезы, но он дается мне легко, как и все рядом с ним. — Мы отличная команда.

— Тогда ты справилась сама, безрассудная девчонка. Ты быстро сориентировалась с теми болтами. Почти так, будто заранее все спланировала, — он прищуривается. — Интересно, сколько раз ты хотела сделать то же самое со мной.

Я усмехаюсь.

— Слишком много. Тебе и правда стоило внимательнее присматривать за девушкой, которая тебя ненавидела.

— О, ты никогда меня не ненавидела, — его губы игриво подергиваются. — Ты, конечно, хотела этого. Но у тебя не вышло, так ведь?

Я сжимаю губы.

— Ну… я пыталась.

— Так и знал, — от его улыбки у меня в груди порхают бабочки.

В этом все дело с Орионом. Эта улыбка? Ее редко видит кто-то, кроме меня. Я — беспечная тусовщица, свободная птица, та, от которой все ждут хорошего времяпровождения. Но с ним я умудряюсь быть спокойной. Со всеми остальными он серьезный, такой чертовски серьезный. Но со мной он смеется. Он возвращает меня с небес на землю. Я помогаю ему взлететь. Между нами есть идеальный баланс.

Бенуа был бы счастлив за нас.

Мои глаза снова скользят по полу, и я выдыхаю.

— Ты готова? — Орион медленно встает, все еще отдавая дань уважения моему павшему другу, и протягивает мне руку.

Я беру ее, не раздумывая. Я поднимаю взгляд, задерживая его там, где мы касаемся друг друга, потом скольжу им выше, к мягкой тревоге в его глазах.

Я откашливаюсь.

— Готова.

Он помогает мне встать и ведет к озеру, обняв рукой за плечи.

И как бы мне ни хотелось прощаться, к этому моменту мы сделали все, что могли. Я не люблю, черт, даже ненавижу это подвешенное состояние, но я должна жить дальше. Если бы они были на моем месте, я бы хотела этого для них, так что я знаю, что и они бы хотели этого для меня.

Так что я готова. Готова найти свое счастье там и тогда, где могу, и рядом со мной всегда будет мужчина, который смотрит на меня так, словно во мне весь его мир.

И сейчас он улыбается, как сумасшедший, прислонившись к дереву у озера. За спиной у него водопад.

— Прежде чем мы сюда поехали, ты сказал, что хочешь мне что-то сказать, — хмурюсь я, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, что у него на уме.