Я обхватываю его за плечи и приподнимаюсь. Но еще до того, как я успеваю как следует ухватиться, он подхватывает меня под задницу и несет в домик.

Мое сердце бешено стучит, когда он переносит меня через порог. Я была слишком погружена в мысли о Бенуа, чтобы даже как следует все в ней рассмотреть. Воспоминания о том, что случилось, кем мы были и в кого превратились, снова вспыхивают у меня в голове.

Но потом Орион кладет меня на невероятно мягкую, безумно удобную…

— Ты поменял кровать!

Оглянувшись, я наконец вижу все, что Орион сделал для нас, для меня. Новый матрас, текстиль, заново отлакированные стены, вычищенный очаг. И все в моих любимых глубоких красных и зеленых оттенках, которые я так люблю в его доме. В нашем доме.

— Я все немного обновил, — с гордостью говорит он.

Я смотрю на него.

— И туалет?

— О, подожди немного и увидишь, — шутит он, стаскивая обувь и носки сначала с меня, потом с себя. Он рычит, подчеркивая каждое слово новым снятым предметом одежды. — В данный момент… я просто хочу трахнуть свою жену. Не спеша и как следует. Хочу насладиться каждым сантиметром твоей мягкой, теплой киски.

— Теперь я твоя невеста, знаешь ли, — я облизываю губы.

Он качает головой.

— Ты всегда была всем моим миром.

С этими словами он освобождает из-под боксеров твердый, как камень член и мой рот наполняется слюной от желания попробовать на вкус капельку смазки, блестящую на головке. Он берет его в руку, и его взгляд темнеет. Снова облизав губы, я поднимаю на него взгляд.

— Пожалуйста, Орион?

Со стоном он запутывает руку у меня в волосах и обхватывает мой затылок.

— Только чуть-чуть.

Я жадно киваю, открывая рот и подставляя язык, и он притягивает меня ближе. От того, как он смотрит на меня, когда мягкая, бархатистая головка проскальзывает между моих губ, заставляет меня застонать. Его жадный взгляд сосредоточен на моем рте, челюсть сжимается, когда он сдерживает себя. Слегка солоноватый вкус расцветает у меня на языке, и я плотно обхватываю его губами.

Зашипев, он медленно давит своим членом. Я сжимаю щеки и расслабляю горло, чтобы взять его поглубже, и Орион запрокидывает голову.

— Черт побери, Луна, — от того, как глухо и резко звучат эти слова, у меня напрягаются соски.

Я скольжу языком по самому основанию, как вдруг он внезапно оттягивает меня за волосы. Пока он отстраняется, я сосу его как можно сильнее, пока он не выскальзывает у меня изо рта.

— Я сказал, чуть-чуть, а не заставлять меня трахать тебя в горло с такой силой, чтобы ты опять захлебнулась.

Я улыбаюсь.

— Но мне же понравилось.

— Нет, — его голос не оставляет пространства для возражений, но другой он гладит меня по щеке, наклоняясь ближе. — Сейчас я хочу, чтобы мой член был там, где ему положено. В идеальной киске моей жены.

Он нависает надо мной на кровати и одним движением снимает с меня майку и спортивный топ. Подцепив пальцами пояс моей теннисной юбки, он тянет ее вниз, и я приподнимаю бедра, чтобы он снял ее вместе с трусиками.

Потом он ложится сверху, держа член в руке и пристраиваясь к моему входу. Другой рукой он нежно придерживает мою шею, шепча мне в губы:

— Ладно. Помнишь, я сказал, что вопрос не был вопросом? Можешь ответить сейчас.

Я улыбаюсь.

— Да.

Он медленно проскальзывает в меня, заставляя нас обоих застонать. И когда я жду, что он полностью в меня погрузится, он замирает на полпути. Я толкаюсь бедрами навстречу, но он прикусывает мою нижнюю губу.

— Нет-нет-нет. Скажи все остальное.

— Да, — тут же отвечаю я, и он еще немного подается внутрь, вырывая у меня вздох. — Да, Орион Фьюри. Я выйду за тебя. Я тоже хочу быть безрассудной с тобой.

— Какая охуенно хорошая девочка, — стонет он, полностью входя в меня.

Я согласно хмыкаю и обнимаю его за плечи, безумно желая, чтобы он начал двигаться. И он начинает, медленно, глубоко, сосредоточенно, наполняя обладанием каждый толчок. В конце он подкручивает бедра, касаясь той точки внутри меня, и хотя он скользит внутрь и наружу легче, чем обычно, это все равно кажется не менее жестким.

Взгляд его глаз, зеленого с карим и карего с зеленым, так хорошо показывающий его двойственность, скользит по мне так, будто я — драгоценность, и слова, которые с каждым днем все больше становились правдой, срываются с моего языка.

— Я люблю тебя, Орион Фьюри.

Эти слова — уже его кнопка, если можно так сказать. Его глаза вспыхивают так, будто его все еще удивляет то, что я схожу по нему с ума. Потом он с силой сжимает мой зад, и его греховная улыбка и собственническое рычание заставляют меня задрожать, отдаваясь прямо в клитор.

— Я тоже люблю тебя, Луна Фьюри.