Она касается мышц моего пресса возле края боксеров. Ее нежные пальцы подрагивают поверх моего бугра, когда она запускает их под резинку. Подрагивание едва заметно, но оно оседает в моих венах и вызывает сомнение глубоко у меня внутри. Что означает ее нерешительность? Предвкушение? Страх?

Я перехватываю ее руки.

— Ты не обязана это делать.

— Ты прикалываешься? — она усмехается, и от этого напряжение у меня в груди расслабляется. — Мне нужен твой член у меня во рту, или я умру на месте.

Но потом она робко добавляет:

— Я… никогда раньше этого не делала.

Облегчение прокатывается по мне, а сразу следом приходит всепоглощающее желание.

Конечно, я и так об этом знал, но черт побери, это все равно звучит прекрасно. Я уже взял ее, но есть кое-что в том, что теперь это полностью ее решение. Это воспринимается иначе. В этом есть доверие и уязвимость, смешанные с великолепным, завораживающим, хрупким фактом того, что она не была такой ни с кем другим. Еще один дар, и я собираюсь относиться к нему с тем почтением, которого она заслуживает.

Когда я беру ее за руки, успокаивая нас обоих, мое сердце колотится так, что клянусь, его слышно на весь лес.

— Помни, птичка, что и я тоже. Помни, что бы ты не сделала, это сведет меня с ума.

Она облизывает губы, и мой член вздрагивает под боксерами.

— Тогда… можешь показать мне, что тебе нравится?

Боже. Если бы мог, я бы прямо блядь сейчас уложил ее и попробовал на вкус каждый ее дюйм.

Но это не то, чего она хочет, и то, как я держу ее за руки, напоминает мне кое о чем. Я уже держал ее так. В первый раз это было в «Маске», когда я вел ее через сияющий танцпол в виде озера, и во второй, на изношенном деревянном полу в хижине. Я всегда вел ее в нашем танце. Будет правильным вести ее и теперь.

Так что я киваю.

— Я все тебе покажу.

Я держу ее руки, помогая снять боксеры с моей болезненно-твердой длины. Когда он вырывается наружу целиком, ее глаза округляются. Отсветы огня подчеркивают каждую вену и выступ, что сводили ее с ума, заставляя кончать снова и снова, вчера, когда я брал ее.

Мне требуется минута, чтобы понять, что она никогда не видела меня так близко, никогда не держала его в руках. То, как она смотрит на меня сейчас, отзывается головокружительным чувством, будто я чего-то стою. И может, пока она рядом, это так и есть.

Она снова проводит языком по губам, чтобы смочить их, и позволяет мне обернуть ее нежные пальцы вокруг моей горячей длины, положив одну руку над другой. Кончики ее пальцев не до конца смыкаются, когда я провожу ее ладонью вверх и вниз по члену. Зашипев, я провожу ее рукой по головке, и уже от этого по мне будто пробегает искра. Ее взгляд перехватывает мой, впивается в меня, словно она подсознательно схватывает каждое движение мышц от удовольствия, как и я делаю с ней. Не отводя взгляда, я показываю ей, как дать то, что мне нужно.

— Подрочи его вот так. Не будь нежной, — шепчу я, заставляя ее сжать меня сильнее. — Блядь, вот так. Почти так же плотно, как было вчера в твоей милой киске.

— Только для тебя, — выдыхает она.

Мое сердце замирает, и я рычу:

— Это ты усвоила.

Дальше она продолжает сама, и я беру ее за волосы одной рукой. Они скользят между моих пальцев, как шелк, когда я наматываю их на кулак и держу около ее затылка. Другой рукой я беру ее за подбородок.

— Готова принять меня, милая женушка?

Вздрогнув, она кивает.

— Хорошая девочка. Держи его за основание… открой ротик.

Большим пальцем я надавливаю на ее подбородок, и она покоряется мне, открывая рот и скользя ладонью вниз по стволу, ожидая от меня дальнейших указаний. От такого доверия моя грудь наполняется теплом, которое струится по моим венам, уже до отказа наполненным страстью к ней.

— Скажи еще раз, что хочешь меня, Луна, — умоляю я.

— Я хочу тебя, Орион.

Ни капли сомнения, как и в тот момент, когда я взял ее. Но ее глаза светятся тем же желанием, что было в них, когда я кончил в нее под водопадом, когда наслаждался ею в гримерной и когда поцеловал ее на прошлый день рождения. Она говорила правду. Она хотела меня каждую минуту, что мы провели вместе.

А теперь? Я так долго мечтал услышать эти слова, и она наконец произнесла их вслух. Это заставляет меня верить, что может быть, может быть, я не облажался невосстановимо. Может быть, она может меня полюбить.

Я выдыхаю, избавляясь от последних капель тревоги.

— Господи, спасибо, — бормочу я.

Я накрываю ее руку своей и вхожу в ее рот. Ее губы обхватывают головку и первое прикосновение ее влажного, горячего языка…

— Черт, подожди… — стону я, отталкивая ее слишком резко, но я едва не сорвался.

Она шумно вдыхает и морщится от неуверенности.

— Я уже что-то сделала не так?

— Нет, — стону я. — Нихрена подобного. Дело в том, что… прошлой ночью я как мог старался не кончить сразу, как только оказался в твоей идеальной киске. Единственная причина, по которой я не взорвался через два толчка в том, что я хотел доставить удовольствие тебе, — я качаю головой. — Сегодня я так не смогу, если только ты меня не пощадишь.