Он отскакивает и сжимает его ладонями, а потом падает на колени с жалким, высоким воплем. Я отступаю, чтобы ударить еще раз, но чья-то железная хватка отдергивает меня назад, прижимая к широкой груди, воняющей потом и сигаретным дымом.

Барт.

— Где блядь Орион? — кричу я через плечо, беспорядочно пиная его ногами и не обращая внимания на то, что моя лодыжка взрывается болью так, будто я снова учусь танцевать на пуантах.

Бородатый мерзавец, которого я ударила и который помогал меня похитить, стонет:

— Ты. Сучка…

— Трэвис, тебе лучше на этом остановиться.

Женский голос как удар хлыста рассекает воздух, заставляя меня замереть.

— Несмотря на твой возраст, тебя все-таки мало пороли в свое время.

Я моргаю несколько раз, пока мои глаза не приспосабливаются к неяркому свету фонарей, и я не вижу покрашенных в белый стен часовни. Мой взгляд останавливается на единственной скамье с подлокотниками. Она больше похожа на трон, чем на церковное сидение, и выглядит еще более нереально из-за королевской особы, сидящей на нем.

Она восседает, как старая, мудрая королева и выглядит такой древней, что я поверила бы, что она появилась здесь задолго до самих Аппалачских гор. Ее бледные, скрюченные руки лежат на рукояти трости. Одета она в строгое черное платье, застегнутое до самого подбородка, а поседевшие светлые волосы стянуты в плотный пучок на затылке.

— Прости его, деточка, — протяжно говорит она, и ее интонация и акцент пугающе напоминают Ориона. — Мои мальчики знают, что нельзя говорить гадости о женщинах и мертвых. Но хотя он и один из моих внуков, мать не воспитала его, как надо. Посмотри хотя бы на его неопрятную бороду. Мохнатее Снежного Человека, — она заканчивает тираду, неодобрительно щелкая языком.

Рядом с ней стоит крепкий, гладко выбритый мужчина постарше.

— А вот теперь это уже грубо, мама.

Она поднимает злой взгляд на мужчину почти вдвое выше ее ростом.

— И это не моя вина, сын. Ты женился на ней даже после того, как я сказала, что она не годится для Уайлдов.

Она сощуривает водянистые глаза, глядя на короля драмы, все еще извивающегося на полу.

— Извинись, малыш Трэвви.

Он стонет:

— Прости… мама Босси.

Ох. Мой взгляд взлетает от него на женщину, и брови ползут вверх. Так значит, это и есть Босси Уайлд.

Хрупкая женщина, чье тело — сплошь кожа да кости, выпрямляется и бьет тростью по спине Трэвиса с такой силой, что он кричит, а я вздрагиваю. Возможно, когда Орион сказал, что она «Та еще беспощадная сука», он был слишком мягок. Должна признать, я была бы впечатлена, если бы уже не была в ужасе.

— Не передо мной извиняйся, тупица, — она тычет тростью в мою сторону. — А перед нашей гостьей.

— Ох… прости, Луна, — выдыхает он.

Глаза Босси, полные саркастичного удивления, снова оказываются на мне, когда она садится обратно.

— Ничему эти мужчины не учатся, правда? Поэтому мы, женщины, и должны держаться вместе, — она дергает подбородком в сторону Барта. — Отпусти ее, Барти. Она не доставит нам проблем. Так ведь, деточка?

Мое сердце колотится так, будто я еще раз спрыгнула с отвесного утеса. В ее вопросе скрывается куда больше, чем намек на предостережение, и я смотрю на ее белесые костяшки, сжимающие ручку трости.

Я качаю головой.

Барт резко выпускает меня из своих мясистых лап, и я падаю в ее сторону.

— Осторожнее! Ради всего святого, Барти, ты же все кости переломаешь бедной девочке. Она и так уже слегка потрепанная…

Пока она отчитывает его за грубое отношение ко мне, я молчу и оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, что мне делать.

Мы находимся посреди церкви, под ногами у нас видавший виды красный ковер и старые доски пола, потрескивающие от шагов. Ветер проходит сквозь дыры в стенах так, будто часовня дышит сама по себе сквозь сломанные ребра. Пятна от дыма светильников ползут по крыше, и огонь отбрасывает в углы тени, похожие на неупокоенные души. Позади Босси выцветшие очертания креста обрамлены витражными окнами, от библейских сюжетов на них остались лишь осколки. Мое внимание привлекает небольшая табличка рядом с кафедрой: «Часовня Уитби Роуз».

Что-то обрывается у меня в животе.

Это та церковь, где на кладбище похоронена семья Ориона… Возможно, тени, которые я видела тогда в лесу, не были призраками. Это были Уайлды, и они выслеживали нас отсюда до самой хижины.

Где они убили Бенни.

Во мне вспыхивает ярость, выжигая весь контроль над собой и мысли на тему «что мне делать».

Морщинки в уголках глаз Босси становятся глубже, когда возвращается ее улыбка, как у милой бабушки.

— Как ты, деточка? Они хорошо с тобой обращались по пути сюда?

Я разворачиваю плечи и поднимаю подбородок.

— О, они обращались со мной хорошо для похитителей, — мой голос трещит от гнева. — Где. Орион?

Босси секунду рассматривает меня, пока у нее не вырывается резкий смешок, от которого у меня внутри все переворачивается.