При виде её распухших губ и заплаканных глаз, зная, что это из-за того, что она только что давилась моим членом, я чувствую себя немного сумасшедшим. Когда она переводит дух, я прижимаюсь головкой члена к её губам и, прищурившись, рукой притягиваю её голову к себе.

— Возьми его снова, — требую я, и на этот раз я не медлю и во второй раз заполняю её горло своим членом.

Когда она снова отстраняется, тяжело дыша, мои яйца так напряжены, что я не знаю, сколько ещё смогу сдерживаться. Во мне нарастает желание трахнуть её в рот, показать, что я над ней властен. Я снова вставляю головку члена между её губ, проникая глубже и постанывая, пока мои бёдра двигаются у неё во рту. Я удерживаю её на месте, ровно под тем углом, который мне нужен, впиваюсь пальцами в её волосы и начинаю двигаться между её губ так, как двигался бы в её идеальной, тугой киске.

Она снова берёт меня в рот, её глаза влажны, а горло сжимается, пока я трахаю её в рот. Я стону сквозь стиснутые зубы, пытаясь сдержать оргазм и наслаждаясь ощущением её горячего рта вокруг меня.

— Вот так, Симона. Покажи мне, какой хорошей женой ты можешь быть.

Слова жестокие, я знаю, но не могу их остановить. Кажется, я не могу удержаться от того, чтобы не взять у неё то, что мне нужно, не использовать её рот и горло, чтобы прогнать образ того, как она сидит напротив другого мужчины и слушает, как он планирует мою смерть. Я так чертовски близок к этому и не знаю, хочу ли я кончить ей в рот или на лицо, чтобы снова пометить её как свою.

Я решаю, что хочу и того, и другого.

Я чувствую, как на меня накатывает оргазм, как по позвоночнику пробегает волна жара, а мой член твердеет и пульсирует у неё во рту. Я отстраняюсь, крепко хватаю себя за основание члена и наклоняю его так, чтобы первая горячая струя попала ей на нос, а вторая на лоб, и окрасила её щёки, прежде чем я снова погружаюсь в её губы, двигаюсь по её языку и кончаю, струя за струёй, в её сосущий рот. Я крепко сжимаю её волосы, всё моё тело дрожит от удовольствия. Она задыхается и пытается отстраниться, но я удерживаю её на месте, пока не кончаю, пока каждая капля спермы не попадает на её жаждущий язык.

— Проглоти это, — грубо приказываю я.

Она бросает на меня яростный взгляд, но подчиняется. Я вижу, как моя сперма скользит по её горлу, а она судорожно сглатывает. Этого достаточно, чтобы мой член напрягся, желая снова кончить в неё, пока я наслаждаюсь видом своей жены, стоящей на коленях, с только что оттраханным ртом и готовой к тому, чтобы я делал с ней всё, что захочу.

Если бы я прямо сейчас просунул руку ей между ног, то увидел бы, что она вся мокрая. Но по её лицу этого не скажешь. Она откидывается назад, опираясь на пятки, и с презрением проводит рукой по губам, глядя на меня. Выражение предательства на её лице должно было бы ранить меня до глубины души, но оно лишь соответствует тому чувству предательства, которое я испытал, когда узнал, что она сделала.

— Ну вот, — рычу я, натягивая штаны. После оргазма я уже не так уверен, что поступил правильно, но отступать уже поздно. Но только не в ущерб тому прогрессу, которого я добился, пытаясь донести до Симоны, что она не может вести себя так, как раньше. — Теперь ты знаешь, чего я жду от своей жены.

Она долго стоит так, её лицо бесстрастно, глаза все ещё мокрые от слёз. При виде неё - сломленной, использованной и всё ещё такой чертовски красивой, что-то ломается у меня в груди.

Блядь. Что-то в глубине моего сознания кричит, что я не должен был наказывать её, что я должен был поговорить с ней, должен был попытаться выяснить, почему она пошла на всё, чтобы избежать нашего брака. Я был зол, обижен и чувствовал себя преданным, но какой-то внутренний страх заставлял меня думать, что я только усугубил ситуацию.

Симона медленно встаёт. Я не говорил ей, что она может это сделать, но сейчас у меня нет сил придираться к мелочам. Я смотрю на неё, стараясь сохранять самообладание.

— Приведи себя в порядок, — сухо говорю я. — Я вернусь позже, и мы обсудим, что делать дальше.

Прежде чем она успевает сказать хоть слово, прежде чем всё снова выходит из-под контроля, я оставляю её там и выхожу из комнаты, моё сердце бешено колотится. Внутри у меня возникает неприятное ощущение, которое подсказывает мне, что я поступил неправильно. Что я потерял контроль и сделал только хуже, что бы ни сказал мой отец.

Он сказал бы мне, что я поступил правильно. Что единственный способ контролировать мою жену, это сломить её. И часть меня, та часть, которой я слишком легко поддаюсь рядом с ней, хочет, чтобы она была такой... покорной, стоящей на коленях и слушающейся меня.

Но большая часть меня хочет, чтобы она была там, потому что она сама этого хочет.

Я не знаю, таким ли человеком я на самом деле хочу быть.

Адреналин всё ещё бурлит в моих венах, несмотря на душераздирающий оргазм, который я только что испытал. Мне нужно во что-нибудь врезаться. Мне нужно выплеснуть эту ярость, пока я не сделал что-то ещё хуже.