За моей спиной на двери висит спортивная одежда. Я беру салфетку с раковины, стираю размазавшуюся тушь под глазами и провожу пальцами по своим лиловым волосам, спадающим до бёдер. Освещение в ванной резкое, и я кажусь себе бледной, как привидение. Может, зря вчера покрасилась.

Да ну нахрен! Хватит негатива. Я хочу этого. Я хочу его, и я справлюсь.

– Ты горячая, обаятельная и восхитительная женщина, — шепчу я в зеркало и поднимаю руки. Расправься, чтобы почувствовать уверенность! Голос моего терапевта звучит у меня в голове, пока я встаю на цыпочки. – Ты выйдешь отсюда и получишь лучший секс в своей жизни!

Ну или, по крайней мере, неплохой.

Я снимаю туфли-лодочки и мини-юбку. Гусь был прав: я и правда похожа на свитер с ногами. Но ему, кажется, это не помешало. Он всю ночь пялился на мои губы, придумывая любой повод прикоснуться ко мне. Я сдвигаю воротник свитера, оголяя плечо, надеясь придать образу больше «будуарной съёмки», а не «повседневного платья».

Когда я возвращаюсь в комнату, он стоит у окна и смотрит на мост Золотые Ворота – с сорокового этажа этого номера Сан-Франциско раскинулся внизу потрясающим видом. Я даже не заметила, как высоко мы поднялись, потому что весь путь в лифте мы провели, слившись в поцелуе. Его смокинг брошен на стул в углу. Никаких личных вещей, кроме спортивной одежды в ванной и маленькой ручной клади у шкафа.

— Привет, – говорю я, и он поворачивается.

Даже в полумраке его резкие черты вышибают у меня дыхание. Чётко очерченная квадратная челюсть, скрытая под небрежной щетиной, которая ещё не полностью заполнила лицо. Лёгкий загар на оливковой коже – похоже, он много времени проводит на улице. Густые, слегка изогнутые брови нависают над глубоко посаженными глазами насыщенного золотисто-коричневого оттенка.

— Блять, – растягивает он слово, срывая бабочку и швыряя её на кровать.

— Ты хотел сказать «Утя»? – хихикаю я, пытаясь улыбкой скрыть румянец, горящий на щеках.

— Ты только посмотри на себя, – низкий свет ночника окутывает его лицо тенями, пока он подходит ко мне. Он упирается одной рукой в стену за моей спиной, и мышцы играют под белой тканью рубашки. Такими руками он, наверное, мог бы раздавить мне череп, а я бы ещё сказала «спасибо».

Нервно тереблю край свитера.

— Честно говоря, я раньше не делала ничего подобного.

— Ты…это твой первый…

— О нет, – спешу уточнить. — У меня уже был секс. Много раз. Очень много секса! – мой голос взлетает, как на американских горках. — Ладно, может, «много» – это преувеличение, но я знаю, что делаю. Просто…

Он касается моей щеки и большим пальцем приподнимает мой подбородок. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он высокий и властный.

Его сильный нос слегка кривоват – раньше я не замечала, – будто был сломан. Интересно, как это случилось. Всё в его брутальной внешности одновременно пугает и очаровывает.

— Ты нервничаешь? Мы не обязаны делать что-то, что тебе некомфортно.

— Я нервничаю, – признаюсь я. — Но я очень этого хочу. Я пытаюсь сказать, что не хочу быть, ну...разочарованной? То есть, было бы здорово, если бы мы оба остались довольны.

Жар между моих ног нарастает, и я почти уверена, что финал уже близко, но флуоксетин4 и мои саморазрушительные мысли не раз превращали интимные моменты в испытание.

Мой парень из колледжа, первый и единственный, всегда злился из-за того, как долго мне нужно. В итоге я начала притворяться, лишь бы не ранить его эго.

Но не сегодня.

Если я уже стучусь в райские врата, то хочу, чтобы бог передо мной довёл меня до конца и переступил этот порог.

Он коварно ухмыляется и наклоняется ближе, его дыхание касается моих губ.

— Не волнуйся, все твои перышки будут как следует взъерошены.

— Спасибо, – шепчу я, кладя ладонь на его грудь. Под рубашкой – сплошные мышцы. — Ты очень... – я сглатываю. — Крепкий.

Он приподнимает бровь.

— А ты пахнешь восхитительно.

Мы снова целуемся, и мои колени снова превращаются в желе, когда он размыкает мои губы языком и стонет. Он буквально стонет мне в рот.

Мои пальцы впиваются в его зализанные каштановые волосы. Я тяну его за шею, углубляя поцелуй. Жёсткая щетина на его челюсти царапает мою кожу, пока он спускается ниже по шее. Его губы смыкаются на ключице, он присасывается, а затем отпускает с громким чмоком.

Ладно, если до этого я была возбуждена, то теперь достигла совершенно нового уровня эйфории.

— Мне это очень нравится, – стону я, пока он отодвигает мой свитер и целует грудь. — И это...о, и это, очень-очень.

Он поднимает на меня взгляд, всё ещё пригнувшись.

— Продолжай говорить, о чём думаешь, – говорит он. — Это меня заводит.

Да, я официально выхожу из зоны комфорта. К чёрту всё.

Он подхватывает меня, будто я ничего не вешу, и укладывает на кровать. Я падаю на спину, опираясь на предплечья. Он нависает надо мной, как хищник, играющий с добычей.

Я выгибаю спину, подставляя ему грудь.