Конечно, я не могу ей полностью доверять, но, может, хотя бы на одну ночь попробую отпустить контроль. Одну ночь перед тем, как снова сосредоточиться на игре. К тому же, с папарацци снаружи мне всё равно не уйти.

— Ты правда не знаешь, кто я?

Её смех мелодичен, как голос.

— Теперь ты меня пугаешь.

— Не надо. Но ты так и не ответила на мой вопрос. – Приближаю ладонь к её руке, останавливаясь, когда палец почти касается свитера. — Часто так делаешь?

— Я прихожу сюда, потому что музыка помогает расслабиться, а моя сестра работает неподалёку. – Она замолкает, глаза расширяются. — Ой. Я не мастер в «никакой личной информации». Забудь про «сестру» и представь, что я сказала… – Задумывается, затем улыбается. — Мой куратор. Ну, типа агент.

— Мои кураторы тоже где-то рядом, – подыгрываю я.

— Видимо, судьба свела нас сегодня. – Судьба, да. — Останешься ненадолго?

— Уверена?

— Ага. Раз уж мы в месте, которое успокаивает меня, расскажи, что успокаивает тебя.

Хочу сказать, что ещё несколько месяцев назад, в прошлом сезоне, такая встреча была бы моим способом справиться с поражением. Когда травля «Овертона» не прекращалась, а тренер Росси разрывал в клочья все мои слабости, погружение в кого-то вроде неё было бы идеальным лекарством.

Отвлечением.

В этом году это невозможно. Но сейчас…

От её кожи веет ванилью. Сладкой, густой. Я сглатываю, провожу шершавыми, покрытыми шрамами пальцами по её пёстрому свитеру, затем поднимаю клубок с стола.

— Можно сказать, я люблю играть с шариками, – шучу я, подбрасывая пряжу.

Страстный взгляд в ее глазах меркнет, и она разражается смехом.

— Ну а что насчёт палочек? – Она медленно проводит пальцами по вязальной спице. Этот абсурдный жест заставляет мой член дёрнуться.

Чёрт возьми. Кто эта улыбчивая загадка? Неужели она всегда такая искромётная, даже когда не в себе? И как это вообще выглядит?

— С одной я хорошо знаком.

— А кто-то ещё знаком с твоей «палочкой»?

— Нет. Ни одной ниточки не привязано.

— Ты не можешь просто так шутить про вязание, – она вздыхает преувеличенно.

— Почему нет? Тебя это заводит в этом свитере? – Я подмигиваю.

Её язык скользит по линии полной нижней губы.

— Да.

— Правда так возбуждает?

— Это хорошее начало, – дразнит она.

— Хорошее начало? Меня ещё никто так жёстко не отвергал.

— Какое эго! Всё, что ты принёс на этот стол – это крутое прозвище и любовь к играм с шариками. Ну и этот подмиг, чертовски сексуальный. Прости, – она делает вид, что пытается сдержаться, но продолжает. — Бессмысленно притворяться, что твой томный взгляд не заставляет всё озеро крякать.

Тёплый смех вырывается из моей груди.

— Ты очень прямолинейна.

Её глаза расширяются, грудь опадает.

— Слишком? Тебе некомфортно?

— Нет, совсем нет. Мне нравится.

Она не похожа на загадку, которую нужно разгадать. Никакой сложной игры. С ней легко, будто я всегда знаю, где нахожусь с этой девушкой по имени Утка.

— Ты мне нравишься.

— Если честно, я обычно не такая. Просто пробую что-то новое.

— Что именно? – Мне не терпится приблизиться.

— Год «Да». Суть в том, чтобы говорить то, что чувствую, и открываться приключениям. Вроде этого.

— Сомневаюсь, что тебе понравятся мои приключения.

Она изучает моё лицо, замечая перемену в настроении, но не лезет в душу.

— Закажи напиток и расскажи. Или придумай ещё шуток про вязание, но, Гусь, я их все знаю.

Общение без обязательств с красивой незнакомкой, которая не знает, кто я.

Необычно. Заманчиво. И впервые за месяцы в голове тишина.

— Что пьёшь?

— Попробуй, – она пододвигает стакан. — Ванильный коктейль.

Я делаю паузу.

— Вообще-то я не употребляю сахар.

Ее выразительные брови взлетают вверх.

— Не употребляешь сахар? Кто тебя обидел?

— Я строго слежу за питанием.

— Ну да. Только стебли, семена и листья травы для тебя.

Я снова смеюсь. Она снова сияет улыбкой. Я отказываюсь от напитка, но принимаю ее предложение остаться.

Время теряет смысл, пока мы продолжаем словесную игру. Мы обмениваемся забавными историями о наших дедушках и бабушках. Обсуждаем музыку – она слушает всё подряд, я предпочитаю треки с высоким BPM3. Наши любимые места в Сан-Франциско – для нее это весенний день в Консерватории цветов, для меня – туманное утро у маяка Пойнт-Бонита.

Когда наш смех становится слишком громким, я пересаживаюсь на ее сторону. Мы находим поводы для прикосновений – она озорно взъерошивает мои волосы, когда я признаюсь, что специально укладываю их так. Я трогаю воротник ее свитера, делая вид, что разбираюсь в ее рассказе о каждом шве. Она проводит подушечкой большого пальца по моей золотой серьге. Я накрываю ее ладони своими, когда она пытается научить меня пользоваться спицами.

Мы – полные противоположности.

Наши миры никогда не должны были столкнуться, но искра между нами достойна чемпионского трофея.

Официант прерывает нашу сговорчивую эйфорию.