— Они до сих пор как влюбленные подростки, — говорит он с теплотой.

Моя нога непроизвольно покачивается между его ног. Мне так хочется прикоснуться к нему — к той мягкости, что скрыта внутри.

— Ой, прости, я всё перебиваю.

— Ничего, — он сталкивается со мной коленом. — Отец всегда бил влево, я прыгнул и впервые отбил его удар. До сих пор это был один из лучших моментов в моей жизни.

Его сияющая улыбка превращает меня в лужу.

Что ж, мой план «не влюбляться в парня с одной ночи» проваливается с треском. Почему он должен быть таким милым после месяцев угрюмости? У меня голова идет кругом.

— Это мило, Гусь, — стучу костяшками по его твердому животу.

Ошибка. Большая ошибка. О боже, он совсем не мягкий.

— Откуда это прозвище? — он наклоняется ближе.

Не дыши слишком глубоко, Даф, иначе упадешь в обморок.

— Ты мое или свое?

— «Утка»?

Он кивает.

— Так меня назвала семья. В детстве было куча вариантов: Дафна, Даффи, Даффи Дак16, потом просто Дак. Ну, а мамы и сестра зовут меня Уточкой.

— Тебе подходит.

— То есть, я похожа на утку?

— Нет, но ты дружелюбная и явно любишь мигрировать.

— Только не начинай с утиных шуток, — пинаю его, сокращая расстояние между нами. — Ты тоже гусь. Сильная семья, защитник, создаешь пару на всю жизнь — правда, в твоем случае, это с мячом.

Он смеется. Я тоже.

Но за его спиной возникает тень.

— Ты Кэмерон Хастингс?

Всё его тепло исчезает. Тело снова напрягается.

— Нет, — бросает он через плечо ледяным тоном, затем поворачивается ко мне и протягивает руку. — Пошли отсюда.

Я колеблюсь. Он знает этого типа?

— Постой, это же ты, Хастингс! — рычит тот, как бульдог. — Мудак. Смотри, как играешь в этом сезоне за «Линдхерст».

Я спрыгиваю с табурета и встаю между ними.

— В чем проблема?

— Отойди, Даф.

— Вот почему ты не можешь сосредоточиться? Нашел себе новую игрушку? — кричит незнакомец, выпячивая грудь.

Несколько человек оборачиваются на его крик. У меня сжимается живот.

Внезапно он бросается вперед, хватает Кэмерона за ворот свитера и рвет ткань. Глаза Кэмерона расширяются от шока. Лицо незнакомца искажено злобой, его кулаки сжаты.

— Эй, оставь его! — кричу я, но он лишь фыркает.

Хотя Кэмерон выше, он словно замер. Толпа вокруг смыкается, лица размыты любопытством и беспокойством. В висках стучит кровь.

— Хватит, — рычит Кэмерон, выходя из ступора и стряхивая с себя этого типа. — Дафна, пошли.

Он хватает меня за запястье, и я едва успеваю за его длинными шагами. Мы пробираемся через танцующих людей, пока не оказываемся за железными воротами в полной темноте.

— Что это было? — задыхаюсь я, но Кэмерон продолжает идти к машине. — Кэмерон!

— Не хочу говорить.

Я вырываю руку и упираюсь в мох под ногами.

— А я хочу. Кто это был? Ты его знаешь?

— Нет.

— Если кто и заслужил грубости, так это он.

Он вздыхает, выглядит уставшим, как никогда.

— Футбольные фанаты…Они слишком увлечены своими командами. У нас неудачное начало сезона. Я не хотел это слушать.

— Но…

— Такие люди, — он указывает на оранжерею, — жаждут скандалов. Они позовут репортеров, нащелкают фото и накормят таблоиды историями про меня, тебя или нас.

Я моргаю, не до конца понимая серьезность.

— То есть он орал на тебя просто так?

— Среди фанатов есть агрессивное меньшинство. Некоторые не просто оскорбляют — они этим живут. Им нравится выставлять таких, как я, на первые полосы сплетен.

— Оу… Это не только про игру?

— Нет, — тихо говорит он. — Это про всё остальное. И даже если тот тип не собирался нападать — хотя мой свитер теперь дыра на груди — он бы орал на меня просто ради реакции.

— Звучит… изматывающе.

— Так и есть, — он опускает плечи. — Поэтому я не хочу появляться с тобой на публике.

Эти слова ранят сильнее, чем я ожидала.

Я понимаю, что мы не встречаемся, и мне тоже не хочется оказаться на первых полосах из-за похода в ботанический сад с новым другом. Но то, как он это говорит, будто быть увиденным со мной — худшее, что может случиться.

Он же постоянно в новостях, он привык к вниманию.

Он же встречался с Мэл Келли.

В голове роятся вопросы: почему он так боится публичности? Чего еще скрывает? Но я не из тех, кто копается в чужих секретах. Это прямой путь в город Токсичных Отношений.

— Тебе… стыдно за меня? — вырывается у меня, движимое внезапным иррациональным страхом.

— Нет, — твердо говорит он. — Не в этом дело. Я… — он качает головой, будто подбирает слова. — В прошлом сезоне таблоиды разнесли меня в пух и прах. Они врали, перевирали факты, выставили мой самый болезненный момент на потеху публике.

— Что случилось?

Он опускает взгляд.