Может, Кэмерон сдастся и присоединится к нам. Наверняка он найдёт родственную душу в строгом и серьёзном Поле Холливуде. Вообще, они с Полом — два сапога пара. Оба с жёсткой внешностью, но мягкой и тёплой начинкой.

Как эклер.

Ооо! Кэмерон — это просто угрюмый эклер.

Воздух начала октября кусает кожу, когда я выхожу на улицу. Запах опавших листьев, сырой земли и дыма висит в воздухе. Я следую за ним по тротуару, пока Кэмерон не обходит машину — точнее, металлическую пантеру — и галантно открывает передо мной дверь пассажира.

— Залезай. — Он кивает на сиденье.

— Это твоя машина? — я застываю в шоке.

Глянцевая чёрная поверхность блестит даже под пасмурным небом. Она приземистая, с фарами, похожими на глаза хищника. Во многих смыслах это единственная машина, которая подошла бы такому угрюмому типу, как он.

— Я не пользуюсь метро, — говорит он.

— Эта штука, наверное, стоит целое состояние.

— Моя младшая сестра, Фрэнки, её разработала. В этом году она стала младшим пилотом.

— Чего?

— Формула-1. Автоспорт.

— Это так круто. — Держу пари, все в семье Хастингсов такие же впечатляющие, как Кэмерон. — В детстве мы с сестрой делили «Тойота Приус», но с переездом в Сан-Франциско восемь лет назад я почти не вожу.

— Хочешь прокатиться? — он бросает мне обаятельную ухмылку.

Мой разум, предательская штука, орет: ДА, ПОЖАЛУЙСТА!

— Не прошло и часа с начала нашей маленькой встречи, а ты уже даёшь мне возможность сказать «да». Браво, сэр. Браво.

С грацией, которая безумно раздражает своей элегантностью, он скользит на пассажирское сиденье, наклоняется и открывает передо мной водительскую дверь.

— Садись в машину, Дафна.

Салон автомобиля источает роскошь: мягкие чёрные кожаные сиденья, блестящие поверхности. Водительское сиденье отодвинуто слишком далеко для моего небольшого роста, и он наклоняется, чтобы подправить его. Его землистый аромат ошеломляет. Приходится сдерживаться, чтобы не вдохнуть глубже.

— Ладно, это совсем не «Приус», — признаю я.

— Сейчас ты заведёшь двигатель. — Он указывает на кнопку на руле, и я нажимаю её. Обхватываю чёрный кожаный руль. Между нами — переключатели с буквами, и он щёлкает несколько. — Теперь тебе нужно…

— Я справлюсь. — Я прервала его, отмахнувшись от его руки. Я могу это сделать. Пристегиваю ремень, проверяю зеркала и неловко вытягиваю шею, чтобы осмотреться слева. Это не может быть так сложно. Я нажимаю на газ, и машина рычит, оживая. Глухое ворчание переходит в высокий визг. Руль дрожит в моих руках. В воздухе разливается запах бензина.

— А-а-а! — я вскрикиваю, вздрогнув от внезапного шума и движения. Резко поворачиваюсь к Кэмерону, который еле сдерживает ухмылку. — Что это было?

— Ты не сняла с паркинга, — говорит он, переключая еще один рычаг.

— Я знала.

— Конечно.

Я в последний раз оглядываюсь назад, проверяя, не перееду ли случайно белку, и аккуратно нажимаю на газ. Машина дергается вперед, и я откидываюсь назад. Адреналин заливает мои вены, словно бурная река. Пытаюсь нажать на педаль снова, но снова моя голова врезается в подголовник, и я взвизгиваю.

— Ладно! — я жму на тормоз, ставлю на паркинг и выскакиваю из машины. — Я прокатилась на спорткаре. Теперь он весь твой.

Кэмерон проходит мимо меня, огибая капот.

— В следующий раз получится, — говорит он, и в моей голове вспыхивает образ его грубых рук, прижимающих меня к этой машине-зверю. Я кашляю, пытаясь обуздать свои грязные мысли.

Он скользит на место водителя, регулируя сиденье под свои длинные ноги. На его загорелой руке вздрагивает вена, когда он сжимает руль. У меня пересыхает во рту при виде того, как его большой палец впивается в кожу, а остальные сустапы белеют, пока он настраивает зеркала.

— В следующий раз поедем за город, — говорит он, — чтобы ты могла проехать больше пары дюймов от обочины.

Поверьте, я уже и так на грани после всего этого.

— Да, оставим это на другой день.

— Рассчитываю на это, — он бормочет тем соблазнительным рычанием, от которого у меня пробегают мурашки по спине. Прежде чем я успеваю среагировать, он наклоняется ко мне и одним плавным движением пристегивает меня. Его пальцы слегка касаются моего бедра, и мой пульс бешено колотится. — Безопасность прежде всего, — он подмигивает, губы растягиваются в той самой раздражающей и согревающей душу ухмылке.

Мое сердце стучит так громко, что я уверена — он это слышит.

— Эти свидания с бабушкой и дедушкой явно сделали из тебя джентльмена, — неловко смеюсь я. Это начинает казаться опасным. Это всего лишь первое свидание, а я уже представляю, как он входит в меня, словно один из тех горячих вампиров из сериалов, которыми одержима Джуни. Только, может, без вампиризма.

Хотя…кто знает? Может, ему это понравится. А может, и мне.

О чем я вообще думаю?

Мы должны быть просто друзьями, но эти случайные прикосновения и затянувшиеся взгляды напоминают мне, что когда-то мы были чем-то большим. Его мрачное обаяние затрудняет понимание, почему мы решили остаться друзьями.