Её взгляд снова разжигает жар под кожей, как в ту ночь, когда мы были вместе. Отвратительно, что она имеет такую власть над моими эмоциями.

Запоминаю её розовые щёки, прекрасные ноги и настороженную улыбку — ту, которую не думал увидеть снова после нашей стыки две недели назад. Разворачиваюсь и выхожу, пиная сумку по коридору и следя, чтобы паук не сбежал.

— Спокойной ночи! — кричит Густафссон, когда моя дверь закрывается.

Оказавшись внутри, приоткрываю окно в гостиной и выпускаю паучка на кирпичный подоконник.

— Вот так, малыш.

Он тут же скрывается в темноте.

Закрыв окно, ставлю свечи на тумбочку с ритуальной точностью. Зажигаю «Vanilla Bean Dream» и «Custard Cream» — их ароматы наполняют комнату. Но что-то не так…Её запах был слаще, свежее, как горячее солнце посреди зимы. Зажигаю ещё. Густой дурманящий аромат окутывает меня, как плед, принося странное спокойствие.

Дафна на мгновение по-настоящему понадобилось, чтобы я стал этим самым «рыцарем в потрёпанных доспехах». То, как её губы приоткрылись в лёгком вздохе, когда я поймал паука. То, как она сказала «пожалуйста», будто это была спасительная соломинка.

Быть нужным…это приятно.

Трава под бутсами кажется тяжелее обычного, когда я касаюсь обеих штанг ворот и проверяю липучки на перчатках. Разминка перед новыми командными упражнениями в самом разгаре.

В штрафной площадке я чувствую себя королём. Это единственное место, где у меня всегда была власть и контроль. Но с тех пор, как я начал играть в Премьер-лиге, эта власть стала ускользать.

— Как дела в общежитии? — спрашивает Матос, меняясь со мной местами, пока я готовлюсь к подачам Мёрфи.

— Отлично.

Я приседаю, готовясь к приему мячей.

— Неудачное начало сезона, но победа над «Оквуд Юнайтед» хотя бы подняла нас в таблице.

Двенадцатое место из двадцати. Жалко.

— Нам нужны еще три очка в матче с «Брукфилд Сити».

— Таму уверен в игре, — Матос хлопает в ладоши. — Забивать голы — не проблема «Линдхерста».

Нет. Проблема — это я, судя по всему.

Я ловлю бросок Мёрфи, не теряя контроля, и возвращаю ему мяч, прежде чем поменяться с Матосом.

— Нашей защите нужно сохранять концентрацию.

— Наша защита тебя боится, — говорит Матос.

Мёрфи бьет по воротам, и Матос с легкостью отражает каждый удар. В груди вспыхивает зависть — он действительно хорош. Да, его рефлексы уже не те, но Матос — классный вратарь.

— Знаешь, в юношеской лиге я тренировался у Росси, давным-давно.

— Правда?

— Он был легендарным игроком, но как тренер он не просто давил — он ломал детей.

— Чтобы сделать алмазы, — я повторяю одну из его знаменитых фраз. Обычно с добавлением: Но, блять, не выходит!

— Есть причина, почему Росси так и не выиграл лигу. Люди — не алмазы, они могут треснуть или рассыпаться. Такие методы меняют твое восприятие игры.

А у меня изменилось?

Почему мой голос дрожит, когда я даю указания партнерам? Почему я не чувствую азарта перед матчами?

За пределами раздевалки моего старого клуба мало кто понимал методы Росси. Интересно, видел ли Матос того же тренера, что и я? Передо мной стоит доброжелательный, поддерживающий игроков человек. Непохоже, чтобы он прошел через изнурительные тренировки, унижения и гнет невозможных ожиданий.

Или он просто лучше скрывает шрамы.

Часть меня хочет узнать правду.

— В прошлом сезоне я крикнул правому защитнику не ту команду — попросил отдать пас назад, — начинаю я, и голос предательски дрожит. — Ошибка привела к потере мяча и легкому голу соперника. Из-за меня мы проиграли.

— Против «Розвуда»? — перебивает Матос, хмурясь. — Я удивился, что вас вообще не сняли с матча. Казалось, вы вообще не видите друг друга.

Это правда. Ливень не прекращался, превратив поле в болото. Вода застилала глаза, мяч скользил непредсказуемо, каждый шаг давался с трудом.

— Ты смотрел тот матч? — стараюсь скрыть удивление в голосе.

— Я не шутил, когда сказал, что следил за тобой, малыш, — отвечает он с легкой ухмылкой.

На этот раз прозвище не вызывает раздражения. Словно я говорю с партнером.

— Это был худший дождь, в котором мне довелось играть.

— Но ты держался.

Комплимент ослабляет напряжение в груди.

— Росси... — я сглатываю ком в горле. — После того матча две недели заставлял меня заклеивать рот скотчем перед каждой тренировкой.

«Это научит тебя думать, прежде чем говорить». Его слова до сих пор звучат в голове.

— Кэмерон... — голос Матоса полон жалости.

Мгновенное сожаление. Зачем я это сказал? Паника — хочется сбежать с поля.

Ты вообще здесь нужен, Хастингс? Своим поведением ты это отрицаешь.

— Это пиздец как мерзко.

— Ничего страшного.

Хватит. К чему эти откровения? Ты жалок, Хастингс. Будь лучше. Будь сильнее. Возьми себя в руки.