Нео Валентино – один из самых страшных людей в этом городе, но он также решил стать моим папой. Он удочерил меня, когда мне было восемь лет. Вскоре после знакомства с моей мамой он влюбился в нее по уши и объявил меня своей дочерью. Я буду вечно благодарна ему за то, что он решился на это. Мой биологический папаша точно не заслуживает награды "Отец года". Особенно если учесть, что примерно в то же время я убила его. Он целился из пистолета в мою маму, а я ни за что на свете не позволила бы ему причинить ей боль. После этого Нео попытался обеспечить мне более нормальное детство по версии мафии. В течение многих лет он не позволял мне прикасаться к оружию. Он даже заполнил мою спальню куклами, нарядами и прочей нормальной ерундой, которая должна нравиться маленьким девочкам. Только когда мне исполнилось пятнадцать, он уступил и позволил мне снова тренироваться. Не знаю точно, что заставило его передумать, возможно, тот факт, что у меня появились сиськи и я начала проявлять интерес к мальчикам.

Я снова наклоняюсь над унитазом, и меня начинает тошнить.

— Что за хрень?

Я поворачиваю голову и вижу, что надо мной стоит Лука с пистолетом, нацеленным мне в голову.

— Закрой дверь, — говорю я ему.

Лука захлопывает ее и засовывает пистолет за пояс брюк.

— Что случилось? — спрашивает он, наклоняясь, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ничего. Люди постоянно болеют, Лука. Это совершенно нормально, — говорю я ему, не в силах скрыть стервозность в своем тоне. Я знаю, что это не его вина. Просто я действительно ненавижу болеть.

Лука оглядывает меня с ног до головы.

— Ради этого города, я очень надеюсь, что это пищевое отравление, а не утренняя тошнота, — говорит он. Его слова доходят до меня, и я чувствую, как кровь отливает от моего лица.

Черт, нет. Я не могу быть беременна. Нет, я не беременна. Я просто съела что-то не то.

— Блять, Из, что ты наделала? — Лука садится на пол и обнимает меня. Слезы продолжают течь по моим щекам, когда нахожу утешение в его объятиях. — Все в порядке. Что бы это ни было, мы это исправим, — говорит он.

— Не думаю, что мы сможем это исправить, Люк. На этот раз я действительно облажалась, — признаю я.

— Мы же Валентино. Мы все можем исправить. — Он целует меня в макушку.

— Точно. Ты прав. Я веду себя нелепо. — Я вырываюсь из его объятий и встаю на ноги. — Я просто отравилась. Вот и все, — говорю я ему. Открыв кран, я набираю воду в ладони и полощу рот.

Лука смотрит на меня так, будто видит мою ложь насквозь, но оставляет эту тему. К тому же я знаю своих кузенов, они ужасно назойливые. Он обязательно вернется к этому разговору.



Я уже несколько часов ворочаюсь в постели. Слова Луки не дают мне покоя, и реальность того, что сейчас я могу оказаться в такой ситуации, поражает меня. Сильно. Я сажусь в постели и беру телефон. Я знаю, что пожалею об этом, но я должна знать. По крайней мере, мне кажется, что я должна знать.

Я набираю первый пришедший на ум номер и жду. Я знаю, что она ответит. Бьянка. Единственная подруга, которую я обрела за эти годы. Что говорит гораздо больше о ее упорстве не отказываться от меня, чем о моих навыках общения.

— Изабелла Валентино, ты хоть представляешь, который сейчас час? — ворчит она, когда наконец берет трубку.

— Бьянка, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, не задавая вопросов, — говорю я ей.

— Кого мы хороним, и не испачкаю ли я кровью свои новые туфли от Джимми Чу? Потому что, если ответ "да", я сначала заеду домой и переоденусь. Будет абсолютной трагедией, если придется сжечь этих малышей, — говорит Бьянка, и я слышу, как она ухмыляется на другом конце провода.

— Мы никого не хороним, — говорю я ей. По крайней мере, пока. Если я действительно залетела от Петрова, тогда мы точно кого-нибудь похороним. Потому что я не сомневаюсь, что это только подольет масла в огонь войны, которая бушует уже много лет. — Мне нужно, чтобы ты купила для меня тест на беременность и принесла его ко мне домой. — На другом конце провода воцаряется тишина. Я отрываю трубку от уха и проверяю, не отключился ли звонок. — Бьянка? — спрашиваю я.

— Э-э, да, просто дай мне минутку, потому что, клянусь, ты только что сказала, чтобы я купила тебе тест на беременность, — шепчет она, как будто это самый большой секрет в мире. А учитывая, кем является моя семья, возможно, так оно и есть.

— Да, сказала, — говорю я ей.

— Кто? Когда? Как? То есть, я знаю, как. Но, черт. Мать твою. Иззи, это жесть. Настоящая жесть, — говорит она мне, как будто я этого еще не знаю.

— Я в курсе, — говорю я ей.

— Ладно, держись. Наполни свой мочевой пузырь, и я буду там через десять минут, — говорит она прямо перед тем, как связь обрывается.

Я встаю с кровати и начинаю расхаживать по квартире, а затем беру бутылку виски и наполняю стакан. Только когда я подношу его к губам, я понимаю, что делаю, и отставляю стакан.