Я полагала, что тоже нахожусь в категории «ничего серьезного». Все его товарищи по группе говорили, что я ему нравлюсь. Я верила им, а не самому источнику и словам, которые он говорил, а они, в основном, касались планов его группы. И это было типично для меня: очароваться его талантом и ослепнуть из-за этого, ведь моим планом было добыть сенсацию за кулисами. Я должна была получить диплом и, надеялась, устроиться в достаточно приличное издание, которое даст мне шанс путешествовать по миру с гастролями. Но мои мечты на этом не заканчивались. Я хотела быть своего рода новатором. Оставить уникальный след. Я бы позволила музыке вести меня. Но мне нужно было быть осторожной, потому что музыка привела меня к Дилану. И после недели без него, его молчание сказало мне: с моей стороны это было увлечение, а для него — способ скоротать время.

Он говорил, а я слушала, а потом мы трахались на его диване. Он был по-настоящему увлечен мной, только когда я стояла прямо перед ним, а теперь у меня не было ни единого шанса на это. Я выставила себя полной дурой, решив, что это нечто большее, и вздрогнула, вспоминая о своих жалких попытках построить что-то реальное между нами. Слово «группи5» пронеслось в голове, пристыдив меня, и я съежилась от самой этой мысли. Больше ни капли не продам своей гордости. Я отказывалась быть причисленной к чертовым группи. Я была писателем, несмотря на мое недавнее группи-подобное поведение. Упс.

— Я завязала с музыкантами, — заявила я сестре, которая внимательно наблюдала за мной со своего места. — Вообще завязала со свиданиями. По крайней мере, на какое-то время. Сейчас не время для этого.

Хотя родителям я сказала, что нахожусь в Остине, я тайком моталась в Даллас и останавливалась у Дилана или друзей между концертами. Теперь, когда я окончательно переехала в Остин, я полностью зависела от сестры.

— Мне нужно найти работу.

Она провела руками по своим длинным темным волосам и собрала их в хвост, пока говорила. С генетикой нам с сестрой повезло. Обе унаследовали светло-оливковый оттенок кожи благодаря нашим наполовину латинским корням, за исключением того, что у нее были темно-карие глаза, а у меня — серые, как у отца, которые иногда меняли цвет в зависимости от моей футболки. Если она была худой, то я — немного плотнее, особенно в бедрах. И пока она одевалась так, будто ходила в престижную школу, я была сплошным рок-н-роллом. Но когда мы вместе входили в комнату, не возникало никаких сомнений, что у нас общие родители.

Прикусив губу, накрашенную розовым блеском, она взглянула на Нила, а затем на меня.

— Хочешь попробовать работать со мной?

— Официанткой? — Я вздрогнула. — Без обид, но ни за что. Из меня получится ужасная официантка. Я найду что-нибудь поблизости и буду ездить с тобой, пока не куплю машину.

Она кивнула. Ее беспокойство было скорее обо мне, нежели о моей ситуации. Но из-за нашего различия в образе жизни я была уверена, что наше соглашение начнет стеснять нас рано или поздно. Она была из тех девчонок, кто рано ложится спать и приходит на работу вовремя, держа всё под контролем. Я же была «совой», которая жаждала живых концертов и очередного куража, и почти всегда опаздывала, если только не бежала в направлении музыки.

— Прости, — тихо сказала я. — Я облажалась, Пейдж. Меня немного занесло. — Я проглотила свою задетую гордость. — Я скоро съеду, обещаю. — Мой голос дрогнул, когда мы подъехали к въезду в комплекс и остановились у знака «Стоп».

— С тобой все будет в порядке. Ты ведь знаешь, да? — Не любительница проявлять нежности, она положила ладонь мне на колено ровно в тот момент, когда какой-то парень открыл заднюю дверь и сел рядом со мной.

Я отшатнулась и изучающе уставилась на него, пытаясь запомнить детали для полиции, пока во мне одновременно сработали инстинкты «бей или беги». Он рассматривал меня с не меньшим интересом.

Запаниковав, я обратилась к незнакомцу:

— Чем мы можем тебе помочь?

Полные, клюквенного оттенка губы изогнулись в ухмылке, пока он изучающе рассматривал меня.

— Не знаю, сестренка, а ты можешь мне помочь?

Пейдж хихикнула, глядя на мое возмущенное лицо:

— Стелла, это Рид. Я же тебе про него рассказывала. Говорила, что он здесь живет, помнишь?

— Помню, — соврала я. На самом деле, нет. Я была слишком занята тем, что вилась вокруг придурка из Далласа, чтобы запоминать что-либо об Остине. Смирившись с тем, что теперь я навсегда застряла в месте, куда так упорно стремилась, я посмотрела на Рида, сидящего рядом и вторгающегося в крошечное пространство машины. Его левая рука была в салатовом гипсе, а сам он выглядел так, будто только что принял душ. Темно-каштановые волосы до подбородка блестели на концах от воды. Простая белая футболка обтягивала широкие плечи и сужалась к подтянутой талии. На нем были темно-синие джинсы и черные ботинки. Макушка его головы касалась крыши машины. Это было всё, что я заметила, прежде чем отмахнуться от него и позволить мыслям о моей прошлой жизни взять верх.

Я согласилась на вечер с сестрой, чтобы заглушить скуку и раздражающую рутину моей новой жизни. Пейдж сказала, что это будет один из первых вечеров, когда она не пойдет в бар, и что «младшая сестренка» приглашена.

Мне пришлось сдержать свое «вот уж, блядь, спасибо» и принять приглашение. Я потратила дни на то, чтобы слоняться по лесистому парку напротив ее квартиры и драить ее унитаз, чтобы оправдать свое проживание. Спонтанность была единственной философией моей жизни. Чтобы существовать, мне нужно было освободиться от рутины, а Остин пока что был настоящим тираном. Сначала моя машина, потом мой парень.

Остин — 2, Стелла — ни хера.