— Иду! — крикнула я сестре, Пейдж, которая уже спускалась по бетонным ступеням к своей машине.

Заперев входную дверь, я прижала телефон к уху, пока он звонил, медленно спускаясь по лестнице ее квартиры. Звонок, как и всю последнюю неделю, остался без ответа. Когда включилась его голосовая почта, я с трудом сдержала злые слезы, рвущиеся наружу.

— Это я, но ты и так знаешь. — Глубоко вдохнув, я заставила себя держаться ровно, хотя внутри чувствовала это отторжение, как миллион пчелиных укусов. Он отнял у меня два месяца жизни, немного моей преданности, и больше он не получит ничего. Боль от его безразличия переросла в гнев, когда моя сестра настойчиво посигналила из машины. — Думаю… — Я тяжело сглотнула, обращаясь к той маленькой части себя, которую никогда не верну. — Думаю, самое время сказать тебе: пошел ты на хуй, Дилан. Береги себя. — Я повесила трубку, дала двум слезинкам упасть и тут же вытерла их, прежде чем дойти до заведенной машины.

Как только села сзади, Пейдж, с пониманием окинув меня взглядом, оценила ущерб, пока ее парень, Нил, отъезжал от бордюра.

— Все еще не отвечает?

Я покачала головой, пожав плечами.

— Все кончено.

Пейдж нахмурилась:

— Вот придурок.

Я испепелила ее взглядом, указав на затылок Нила. Я не хотела обсуждать Дилана при нем. Нил был классным парнем, но он не из тех, кто говорит о чувствах, да и вообще о многом другом. Он был молчаливым, что, в общем-то, и к лучшему, потому что Пейдж была настоящей болтушкой. На самом деле, ее невозможно было заткнуть. В этом мы были похожи. Но она слишком уж вникала в мою личную жизнь, с тех пор как я переехала к ней.

— Ты быстро оправишься, — сказала она, не испугавшись моего смертельного взгляда, вызванного вторжением в личную жизнь и тем, что она выставила напоказ мой статус отношений. Она бросила взгляд на Нила. — И что? Он видел, как ты целую неделю слонялась по нашей квартире в унынии.

Я переехала к Пейдж и ее парню, чтобы сэкономить деньги родителей. Они не могли помочь мне снять квартиру, пока копили на мое обучение. Мне нужно было основательно обосноваться и начать работать в Остине до начала учебы осенью, но я все пустила на самотек после того, как встретила Дилана, и мало чего добилась. Мотаясь туда-сюда в Даллас, чтобы повидаться с ним, и бегая на его концерты, я убила свою машину — ту самую, которую получила на первом курсе старшей школы. Старушка «Черная Бетти» отслужила свое, но у меня не было никакой финансовой возможности купить что-то новое. В итоге я застряла в Остине: ни работы, ни машины, ни парня.

В старшей школе я халатно относилась к учебе из-за своей одержимости концертами и набрала баллы чуть ниже тех, что требовались для поступления в Техасский университет. Последние два года я вкалывала как проклятая в колледже, чтобы сдать все необходимые предметы и набрать достаточно высокий средний бал для перевода на факультет журналистики. Но это была не единственная причина моего переезда. Остин был Мировой столицей живой музыки. А в сочетании с программой Техасского университета это было идеальное место, чтобы набраться опыта.

У меня были грандиозные планы на будущее.

Планы, которые не имели ничего общего с этим ходячим сексом, солистом группы, за которым я охотилась в Далласе. У меня оставались месяцы лета, чтобы взять себя в руки и продолжить реализацию этих планов, но не было никаких проблем со сбросом накопившегося напряжения, которое я пережила за два года жизни у родителей, пока приводила дела в порядок. Чего мне точно не нужно было, так это шестифутовый3 болван, который все испортит. И я не собиралась ему это позволять. Отнеся это к интрижке, я засунула Дилана в коробку с надписью «Упс». И все же мое несчастное, заблудшее сердце шептало, что между этим фронтменом4 и мной могло бы что-то быть.

Вздохнув, я посмотрела на телефон в ожидании сообщения, которое не придет, и прокляла себя за то, что была такой чертовски наивной. Дилан ослепил меня своей смазливой внешностью и соблазнительным голосом. Он не сбивал меня с толку, не подавлял, но я чувствовала к нему притяжение — к его энергетике и на сцене, и вне ее. Он был простым в общении, забавным и почти ничего не принимал всерьез.