— Нет никакой гребаной жизни без тебя, — резко бросает он.

— Когда ты возвращаешься домой, ты не хочешь пересказывать всё в деталях. Я понимаю. Но мне немного больно.

— Для меня это новость, — огрызается он.

— Прости меня, Истон. Сколько раз мне еще это повторить? Последнее, чего я хочу, — испортить то время, которое у нас есть вместе. Когда я спускалась вниз и проходила мимо бара, я снова почувствовала ту же боль. Боль от воспоминаний о том, каково это — больше не знать тебя. Любить и при этом не быть частью твоей жизни, не знать ничего о твоих днях и думать, что так будет всегда. Сегодня ночью, сидя здесь и ожидая тебя, я всё прокручивала в голове, зачем вообще сказала то, что сказала. И поняла, что на самом деле зацепило меня еще тогда. Я просто не осознавала, что это гложет меня настолько, что я сама разрушу то, что должно было стать для нас прекрасным моментом. Так что еще раз… пожалуйста, прости меня.

— Звучит знакомо, — ядовито бросает он.

— Хватит быть мудаком, — наконец огрызаюсь я. — Нам предстоит прощать друг друга еще чертовски много раз за эти годы, так что привыкай. Это и есть брак.

— Да, и, видимо, мученицей тут будешь ты. И прощать придется в основном тебе.

— Хватит, — я сжимаю кулаки. — Ты боишься не меньше меня.

Он впивается в меня пылающим взглядом. Он всё еще в ярости.

— Даже если я выбрала самый дерьмовый момент, чтобы это сказать, ты знаешь, что я права. Ты не всегда будешь рядом. И я с этим смирилась. Но тебя не будет. Тебе было больно это слышать именно потому, что это правда.

Я кладу ладони ему на грудь, чувствуя, как она тяжело вздымается, и он смотрит на меня так, что отвести взгляд невозможно. Я убираю руки, понимая, что он не хочет моего прикосновения, и боль от этого отказа ослепляет.

— Знаю, что тебе больно, но это последние извинения, которые ты от меня получишь. Я не хотела причинить тебе боль намеренно, а вот ты сейчас обижаешь меня осознанно. И это совсем не круто.

В последний раз пытаясь достучаться, я приподнимаюсь и целую его в губы. Он не отвечает.

— Господи, Истон, не делай этого. Мы можем это пережить, — шепчу я. — Просто, пожалуйста, верни меня туда, где я была раньше. Туда, где я хочу быть. Чтобы мы снова могли быть настолько близки, насколько вообще могут быть два человека.

Я целую его вдоль линии челюсти. Он сжимает мои запястья, останавливая меня, а потом отпускает. Я судорожно вдыхаю от этого прикосновения. Его следующие слова — словно проворот ножа.

— Ты права. Сейчас не время. Тем более если ты чувствуешь себя для меня чужой.

— Истон, мы можем это исправить.

— Уже поздно. Давай поспим.

Он отходит от меня и выключает лампу, оставляя меня стоять в темноте. Неон с балкона, единственный свет в комнате. Спустя несколько минут я ложусь рядом с ним. Он остаётся на своей стороне кровати, замкнутый, отстраненный. Я поворачиваюсь на бок и в последний раз шепчу, что люблю его.

Глава 3

I Try

Macy Gray

Натали

Когда я просыпаюсь, Истона уже нет. Я проверяю телефон и вижу сообщение от папы: они встретятся с нами на завтраке. Я тут же набираю номер Истона — без ответа. Злясь, отправляю сообщение.

Я: Наши родители здесь. Ты можешь, пожалуйста, отложить злость на меня хотя бы на время завтрака с ними? Мы встречаемся в ресторане через тридцать минут.

Ответа нет.

С раздражением сбрасываю одеяло, быстро принимаю душ и надеваю одно из своих любимых новых платьев — молочно-белое, с халтером и V-образным вырезом на спине. Оно похоже на то, что было на мне в ту ночь в Далласе, когда я призналась, что начинаю влюбляться, прежде чем мы вместе решились на этот прыжок.

Волосы оставляю вьющимися, лишь небрежно собираю их наверх, наношу минимум макияжа и спускаюсь вниз. Готовясь к тому, что мне снова придется придумывать оправдание его отсутствию, я с удивлением вижу, что Истон уже за столом, рядом с нашими родителями. Я натягиваю улыбку, наклоняюсь и целую его в висок, тихо произнося «привет», после чего сажусь рядом.

Когда я чувствую, как взгляд Истона скользит по мне, поворачиваюсь и успеваю уловить короткое узнавание — это платье, та самая ночь, — прежде чем он поспешно отводит глаза.

— Вы двое уже угомонились, из-за чего вчера ругались? — папа спрашивает в лоб, как только я открываю меню, решив, что раз Истон притащил это на завтрак, пусть сам и просветит всех.

— Господи, Нейт, — одергивает его мама.

— Ни один человек за этим столом не владеет искусством вранья, — парирует папа. Судя по всему, у Рида хватило такта не выполнять свое обещание «потом» или Стелла вселила в него страх божий. Я бросаю на нее взгляд и получаю в ответ ободряющее подмигивание, подтверждающее второе. Я не могу не улыбнуться.