— Знаешь, что ещё хуже? — шепчу я. — Когда мы были детьми, я сказала ей, что хочу назвать свою дочь Оливией — в честь Оливии Ньютон-Джон, потому что я чертовски сильно люблю фильм «Бриолин». И я просто сидела там какое-то время, недоумевая, почему мама плачет от счастья. Почему папа разливает всем напитки и аплодирует. И почему меня было недостаточно? Неужели всем плевать на меня?!

Кэйден берёт меня за руку, и мы оба встаём. Он нависает надо мной и прижимает меня спиной к стене. Его ладонь обхватывает мой подбородок, и его лицо придвигается ближе — так близко, что я чувствую, как его дыхание касается моих губ с каждым выдохом.

— Прежде чем мы выйдем из этой ванной и я снова стану Ричардом, могу я сказать тебе кое-что как Кэйден? — спрашивает он.

Его пристальный взгляд прикован ко мне, и у меня возникает острое ощущение, что если он отведёт глаза, я превращусь в ничто.

— Да, — бормочу я, почти задыхаясь от его прикосновения.

— Дэнни не дорос до тебя и никогда не дорастёт. — Его большой палец касается моих губ, приоткрывая их. — Ты больше похожа на сестру, чем заслуживает Лиза. Ты большая сестра, чем она заслуживает. Твои родители чертовски талантливы в кино, но они слепы к правде реальной жизни.

Моё сердце учащённо бьётся, а время каким-то образом полностью останавливается. Он придвигается ближе и поцелуями вытирает мои слёзы.

— И мне чертовски повезло стать твоим выдуманным парнем.

Я не знаю, что сказать, поэтому просто улыбаюсь, как дурочка, чувствуя, как мой желудок наполняется чем-то тёплым и светлым. Когда слова всё-таки находятся, я позволяю им сорваться с губ.

— Ты лучше всех умеешь подбадривать людей, прижимая их к стенке.

— Эй, ты это видишь? — шепчет он.

Я не могу удержаться и вслушиваюсь в каждый слог, в каждое слово, которое он будто напевает.

— Что?

Он поднимает взгляд и указывает прямо над нами:

— Невидимая омела, висящая над нами.

Мои щёки вспыхивают, а взгляд устремляется к невидимой ветке омелы, созданной его воображением. Мне нравится его воображение.

— Ну, ты только посмотри на это.

— Знаешь, по легенде считается плохой приметой, если два человека, стоя под невидимой омелой, не поцелуются.

— О каком количестве неудач идёт речь? — ухмыляюсь я, чувствуя, как его рука крепче обхватывает мою спину.

— Ну, я не могу сказать точно. У каждого по-разному. Но в прошлый раз парень, с которым я работаю, который не поцеловался под невидимой омелой, отрастил лишний палец на руке и потерял большой палец на ноге. Честное слово.

Серьёзное выражение его лица вызывает у меня желание расхохотаться, но то, как его пальцы массируют мою спину, заставляет меня сделать всё возможное, чтобы избежать подобной участи.

— Ну, мы бы этого не хотели, не так ли?

— Думаю, нет…

Он проводит пальцем вверх и вниз по моей шее, заставляя меня тихо вздохнуть и пожелать, чтобы невидимая омела сопровождала нас, куда бы мы ни пошли.

Когда его губы медленно находят мои, а мои пальцы пробегают по его волосам, мой разум начинает просить большего, чем просто нежные поцелуи. Он прижимается бёдрами к моим, вдавливая меня в стену, и его руки запутываются в моих волосах, когда он углубляет поцелуй. Я чувствую, как он прижимается ко мне всем телом, и почти забываю, где заканчивается он и начинаюсь я.

Его язык медленно скользит в мой рот, и я вздыхаю в экстазе. Его тёплые руки находят край моей рубашки и медленно задирают её. Когда он полностью снимает её с меня, он пристально смотрит мне в глаза и заправляет волосы за уши.

— Ненавижу, когда они заставляют тебя сомневаться в том, какая ты замечательная, — выдыхает он мне в губы.

Я наблюдаю, как он опускается на колени и разводит мои руки в стороны. Я пытаюсь вернуть их назад, чтобы прикрыть живот, но его зелёные глаза требуют, чтобы я проиграла эту битву.

— Закрой глаза.

Его голос звучит повелительно, но это скорее просьба, чем приказ. И я подчиняюсь.

Мои чувства обостряются, когда я закрываю глаза. Я слышу, как моя семья болтает в столовой, улавливаю шум ветра снаружи, бьющегося о стены дома. Мои губы приоткрываются, и я чувствую вкус воздуха, наполняющего лёгкие. Я ощущаю запах его шампуня — кокосовый. И я чувствую его.

Его руки лежат на моих обнажённых боках, а лоб прижимается к моему животу.

Я расслабляю всё тело в тот момент, когда его губы целуют мой пупок. Мой разум отключается, и всё остальное перестаёт иметь значение. Я отдаюсь прикосновениям Кэйдена.

Его пальцы мягко массируют мои бока. Его язык на долю секунды касается моей кожи, прежде чем снова скрыться. Его губы вызывают бесчисленные мурашки. Мои бёдра сами тянутся к нему, но он не пользуется их безрассудством.

Его руки остаются на моих бёдрах, когда он поднимается, и я понимаю, что он снова нависает надо мной. Я просто не знаю, хватит ли у меня сил увидеть его.

— Ты идеальна, — говорит он, прежде чем нежно поцеловать меня.

Его голос звучит уверенно — будто он говорит правду, а не просто высказывает мнение.

— Хорошо?