Тетя Саманта целует ее в висок.

— Я подожду снаружи, милая.

Выйдя в коридор, она оставляет дверь открытой.

Я сокращаю расстояние между нами и обнимаю Сиенну. Прижимая ее к своей груди, я говорю:

— Я дам тебе время навестить бабушку и дедушку, но мы не расстанемся.

Когда она обнимает меня в ответ, в моей груди зарождается надежда. Она приподнимается на цыпочки, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, мое сердце уходит в пятки.

Нет.

Видя печаль в ее глазах, я ощущаю полную беспомощность. Мой разум отчаянно пытается найти решение, которое поможет мне выпутаться из этой ситуации.

Сиенна целует меня в уголок рта и шепчет:

— Ты всегда будешь особенным для меня, Кристиано. Ты добьешься великих свершений и найдешь подходящую женщину, которая будет править рядом с тобой.

— Нет! — сердито огрызаюсь я, хватая ее за шею. Я наклоняюсь, пока наши лица не оказываются всего в дюйме друг от друга. Стиснув челюсти, я шиплю: — Ты – подходящая женщина.

Она сжимает мои запястья и умоляюще смотрит на меня, вырываясь из моей хватки.

— Вовсе нет.

— Зачем ты, блять, это делаешь? — спрашиваю я, не понимая, как мы дошли до этого.

Когда она подходит к сумкам и берет их, я быстро преграждаю ей путь, качая головой.

На ее лице мелькает мука, когда она умоляет:

— Пожалуйста, Кристиано. Я так больше не могу. Стрельба стала последней каплей. Мне нужно побыть одной.

Не дави на нее. Дай ей время. Ты сможешь вразумить ее, когда она вернется от бабушки с дедушкой.

Я смотрю на женщину, которую никогда не перестану любить, и стараюсь справиться с эмоциями, чтобы ясно мыслить.

Неохотно сдавшись, я спрашиваю:

— И как долго ты планируешь гостить у них?

Снова избегая моего взгляда, она пожимает плечами.

— Не знаю. Несколько месяцев.

Месяцев. Блять. Не думаю, что смогу прожить несколько месяцев, не видя ее.

Единственное, что мне хочется сейчас сделать – это схватить Сиенну, перекинуть ее сексуальную задницу через плечо и отвезти к себе домой.

Ты не можешь ее похитить.

Каким-то чудом я сдерживаюсь и сокращаю дистанцию между нами. Когда я снова обнимаю ее, она не отвечает мне взаимностью. Я крепче прижимаю ее к себе и нежно целую в висок и щеку.

Боже.

— Я дам тебе столько времени, сколько нужно. — Я стараюсь говорить мягко, но слова звучат как угроза. — Мы не расстанемся. — Слегка отстранившись, я провожу ладонями по ее волосам, осматривая каждый дюйм ее прекрасного лица. — Я люблю тебя, Сиенна.

Наконец, она поднимает на меня взгляд и, положив руку мне на грудь, шепчет:

— Пожалуйста, береги себя. Хорошо?

Когда она отстраняется и выносит свой багаж из спальни, я остаюсь стоять на месте.

Ты не можешь использовать свою власть в доме Витале.

Сохраняй спокойствие.

Просто дай ей немного пространства.

Глава 3

Кристиано

Настоящее… Кристиано Фалько – 29. Сиенна Витале – 32.

Мой кулак врезается Кевину в челюсть, и голова ирландца откидывается назад, после чего он падает на задницу.

— Вставай, — рычу я, тяжело дыша.

Кевин, один из главарей ирландской мафии, с трудом поднимается на ноги и отступает назад. Он вытирает кровь со рта, бросая на меня полный ненависти взгляд, который с каждой минутой теряет свою силу.

Я избивал его последний час, чтобы выпустить пар перед свадьбой моей младшей сестры.

Хотя я и рад за Джианну, ее брак с Риккардо Витале лишь напоминает мне о том, что прошло уже семь чертовски мучительных лет с тех пор, как Сиенна порвала со мной.

Каждый раз, когда я вижу ее, я все больше теряю рассудок. Это лишь вопрос времени, когда я превращусь в бездушного монстра.

Я бросаюсь на Кевина и несколько раз бью его кулаком по лицу.

Какой смысл иметь душу, если она разорвана пополам? Она где-то там наслаждается жизнью без меня, а я все глубже и глубже погружаюсь во тьму, которую она оставила после того, как вырвала мое сердце из чертовой груди.

Когда Кевин падает на спину, я склоняюсь над ним. Сжимая его шею, я продолжаю избивать его.

Воспоминания о Сиенне, улыбающейся и смеющейся в моих объятиях, проносятся у меня перед глазами, пока я вымещаю все свое разочарование и злость на ирландце.

— Он мертв, босс, — говорит Нико, и я бью кулаком по раздробленной скуле ублюдка, прежде чем подняться на ноги.

Моя правая рука пульсирует от боли, а содранная кожа на костяшках пальцев саднит.

Нико бросает мне бутылку воды, которую я ловлю на лету. Я смотрю на тело, покрытое свежими синяками и кровью, и делаю несколько глотков. Полив руку водой, я приказываю:

— Выбрось этого ублюдка у доков.

Подойдя к стулу, на спинке которого висит моя футболка, я слышу, как Нико приказывает двум солдатам избавиться от тела.