Он поднимается на ноги, и на его лице мелькает напряжение. Когда он открывает ответный огонь вместе с остальными мужчинами, мой взгляд падает на алое пятно на его пиджаке.

Мое дыхание учащается, когда кровь медленно растекается по кремовой ткани.

Нет.

Внезапно Кристиано опускается на левое колено, и, пока мой разум приходит в себя, я бросаюсь вперед, чтобы подхватить его, когда он заваливается набок.

— Нет! — кричу я, и осознание того, что мужчина, которого я люблю, получил пулю в спину, настолько ошеломляет меня, что я больше не слышу шума вокруг себя.

Я подхватываю его и, прижимая его голову к своей груди, смотрю ему в глаза.

Дядя Дамиано подходит с другой стороны, берет Кристиано за руку и кладет ее себе на плечи, помогая ему подняться на ноги. Я же остаюсь стоять на коленях на кафельном полу, наблюдая за происходящим.

— Я тебя держу, сынок, — говорит дядя Дамиано. — Оставайся со мной.

В ушах у меня начинает гудеть, когда я смотрю, как дядя Дамиано вытаскивает Кристиано из разгромленного ресторана, а тетя Габриэлла и Энцо следуют за ними.

Медленно я перевожу взгляд на шокированные лица моих близких.

Валентина стоит рядом с братьями Риццо.

Рози и Джианна рыдают, прижавшись к груди Риккардо.

Мама помогает Бьянке, пока папа выбегает из ресторана.

— Сиенна? — Аугусто хватает меня и рывком поднимает на ноги, а затем мой взгляд падает на дядю Дамиано, который помогает Кристиано забраться на заднее сиденье внедорожника.

Подождите меня!

Мне с трудом удается сделать шаг вперед, но когда двери внедорожника закрываются и он уезжает в сторону больницы Коза Ностры, мое сердце будто вырывается из груди, стремясь догнать Кристиано.

Аугусто обхватывает мое лицо руками и заставляет посмотреть на него.

— Сиенна, ты в порядке?

Я даже не могу покачать головой, и мой голос звучит весьма неестественно, когда мне удается произнести:

— Больница. Кристиано.

Брат кивает и, обняв меня за плечи, ведет к своей машине. Я почти не замечаю раненых охранников, которых загружают в другие автомобили. На тротуаре и улице лежат тела. Некоторые из них – наши люди, но большинство – погибшие ирландские солдаты.

— С ней все в порядке? — спрашивает Раффаэле, заместитель Аугусто.

— Она в шоке. Позаботься, чтобы остальные члены моей семьи благополучно добрались домой. Я отвезу ее в больницу.

— Я поеду с ними, — говорит Раффаэле Лоренцо, наш начальник службы безопасности.

Когда Аугусто помогает мне сесть на заднее сиденье внедорожника, реальность произошедшего на вечеринке по случаю моей помолвки обрушивается на меня, словно разрушительная сила, стремящаяся лишить меня рассудка.

Опустив взгляд, я вижу кровь на своем розовом платье, и мое сердце сжимается от невыносимой боли.

Кристиано ранили.

Это не может быть правдой.

Мое дыхание учащается, и когда в голове проносится следующая мысль, болезненный стон застревает в горле.

Кристиано ранили, потому что я застыла на месте. Вместо того чтобы спрятаться, он бросился ко мне.

Все мои мысли сосредоточены только на этом, и я не слышу ни слова из того, что говорят Аугусто и Лоренцо.

Когда внедорожник резко останавливается, я чувствую, как душа уходит в пятки. Брат помогает мне выбраться из машины и ведет в больницу.

Я вижу раненых охранников, которым оказывают медицинскую помощь в коридоре и во всех свободных палатах.

— Блять, — кричит Лоренцо. — Пап, ты в порядке?

Видя, как дядя Майло хватается за бок, из которого сочится кровь, я получаю еще один удар под дых.

Я знаю дядю Майло всю свою жизнь.

Дыхание становится прерывистым, а сердце буквально разрывается на части.

Аугусто оставляет меня, чтобы проверить нашего любимого дядю, а я медленно иду дальше по коридору, чувствуя сильную дрожь во всем теле. Повернув голову налево, я вижу Симону, медсестру, которая накрывает кого-то белой простыней.

Мой взгляд падает на кремовый пиджак Кристиано, лежащей на полу рядом с кроватью, и от шока я хватаюсь за стену.

В следующее мгновение меня словно засасывает в бездну. Сердце разрывается от невыносимого опустошения, а следом за этим стремительные волны хаотичных эмоций грозят погрузить меня во тьму.

— Нет, — выдыхаю я, морщась от боли. — Боже, не поступай так со мной.

Он не может умереть.

Войдя в палату, я начинаю качать головой. Симона пробегает мимо меня, чтобы помочь кому-то еще, и, когда я наклоняюсь, чтобы поднять пиджак, паника разрывает мою душу на части.

То слабое чувство безопасности, которое я испытывала в детстве, исчезает, и суровая реальность жестокого мира, частью которого я являюсь, обрушивается на меня.

Желание вернуть Кристиано усиливается, пока не становится невыносимым, и, не выдержав, я падаю на колени.

Внутри меня бушуют неумолимая тоска и глубокая печаль, пока я смотрю на пиджак в своих руках. Мой большой палец скользит по еще не высохшей крови.

Кристиано.