— Позже я покажу тебе, как работают все пульты. — Взяв в руки один из них, он нажимает кнопку, и все шторы раздвигаются, открывая великолепный вид на город.

— Почему ты не оставляешь их открытыми? — спрашиваю я.

— Утреннее солнце – это сущий кошмар, — говорит он, направляясь на кухню. Он показывает мне, где что лежит, и, открыв холодильник, я осматриваю продукты. Увидев грибы и ветчину, я спрашиваю:

— У тебя есть сливки?

— Не знаю. — Он проверяет кладовую. — Да, здесь есть пара упаковок жирных сливок.

Улыбка играет на его губах, когда он закрывает дверь.

— Будешь готовить пасту?

— Да. Альфредо.

— Отлично. Я помогу, но сначала давай закончим экскурсию. — Он берет меня за руку и выводит из кухни к парадной лестнице. — На втором этаже, помимо главной спальни, есть три гостевые комнаты. — Он останавливается и указывает на перила. — О, если пройти через дверь под лестницей, то можно попасть в тренажерный зал.

— Хорошо.

Мы идем по коридору, но я не заглядываю в гостевые комнаты. Войдя в его спальню, я вижу кровать королевского размера, кремовое постельное белье, гардеробную и зону отдыха у окон от пола до потолка. Тяжелые шторы задернуты, поэтому я не могу полюбоваться видом из окна. Он ставит мою сумку на кровать, затем указывает налево.

— Ванная за той дверью. Не стесняйся менять что-либо в пентхаусе. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

В воздухе чувствуется знакомый запах Кристиано.

— Значит, тебя устроит розовое покрывало на кровати? — дразню я его.

С серьезным выражением лица он кивает.

— Если ты этого хочешь. — Подойдя ближе, он кладет руку мне на бок и быстро целует. — Переоденься во что-нибудь удобное, пока я займусь едой.

Я поворачиваюсь и указываю на спину.

— Ты не поможешь мне с пуговицами, пожалуйста?

— Конечно. — Я чувствую, как его пальцы касаются моей кожи, когда он расстегивает одну пуговицу за другой. Затем он спускает шелк и шифон с моих плеч, и, когда платье падает на пол, я слышу, как он глубоко вздыхает.

— В белых кружевных трусиках, лифчике и на высоких каблуках ты просто великолепна.

— Да? — Я продолжаю стоять к нему спиной, и когда его теплое дыхание касается моего плеча, по моей коже бегут мурашки.

Его губы поднимаются к моей шее, и я вздрагиваю от того, насколько это приятно.

— Боже, я зависим от твоего запаха, — шепчет он низким, жадным голосом. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.

Он обхватывает мою левую ягодицу, а другой рукой обнимает спереди, и когда его ладонь накрывает мою грудь, моя голова откидывается назад.

— Скажи мне, что я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне, — приказывает он мне на ухо.

Положив руки ему на бедра, я поглаживаю их и, в кои-то веки, честно признаюсь:

— Ты нужен мне больше, чем я когда-либо буду нужна тебе.

Его ладонь скользит по моей животу и проникает под трусики. Когда он проводит пальцем по моему клитору и входу, из его груди вырывается стон.

— Уже такая влажная для меня.

Мои глаза закрываются от удовольствия, но вдруг он отстраняется.

Оглянувшись через плечо, я вижу, что он расстегивает рубашку. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как он раздевается, но, оставшись в боксерах, он берет меня за руку и выводит из спальни.

— Я… эм… немного смущена.

Рассмеявшись, он говорит:

— Мы будем готовить в таком виде. Я хочу посмотреть, как сильно смогу тебя завести, прежде чем ты начнешь умолять меня трахнуть тебя.

— О, игра началась.

Когда мы заходим на кухню, я высвобождаю руку и, открыв холодильник, демонстративно наклоняюсь, чтобы достать грибы и ветчину.

— Черт возьми, принцесса, — стонет Кристиано. — Какой охренительно красивый вид.

Я выпрямляюсь и кладу ингредиенты на островок, после чего достаю из кладовой жирные сливки и упаковку феттучини.

Кристиано стоит неподвижно, не отрывая от меня взгляда ни на секунду.

— Я думала, ты мне поможешь, — дразню я его.

— Угу, — бормочет он, словно впав в транс.

Когда я подхожу к подставке с ножами, он тут же приходит в себя и говорит:

— Я сам все нарежу. Не хочу, чтобы ты случайно поранилась.

Он достает нож из деревянной подставки, а я наклоняюсь и целую место на его груди, где вытатуировано мое имя.

— Ты такой милый.

— Только для тебя. — Он подносит кончик ножа к моей груди и быстрым движением разрезает кружево, отчего чашечки падают на пол. — Так гораздо лучше.

Бросив нож на стойку, он подхватывает меня на руки. Он несет меня к островку и сажает на него, наклоняясь, чтобы пососать один из моих сосков.

— Блять, это сбывшаяся мечта, — говорит он, посасывая мой твердый сосок. — Ложись.

Я подчиняюсь, но как только моя кожа касается холодной поверхности, тут же вскакиваю.

— Здесь ужасно холодно.