На этот раз ничто из того, что я делаю, не успокаивает ее, и, сдавшись, я бросаюсь к кровати и хватаю пузырьки. Узнав ксанакс, я читаю инструкцию, после чего достаю таблетку. Когда я снова поворачиваюсь к Сиенне, ее дыхание выравнивается, но взгляд становится пустым, словно она полностью отключилась от реальности.

Черт.

Я быстро запихиваю таблетку ей в рот, затем приказываю:

— Глотай, Сиенна!

К счастью, она подчиняется. Я обхватываю ее лицо ладонями и пытаюсь поймать ее взгляд, но он остается рассеянным.

Целуя в лоб, я снова обнимаю ее, повторяя:

— Вернись ко мне, детка. Все будет хорошо. Просто вернись.

Кажется, проходит вечность, прежде чем она начинает шевелиться в моих объятиях, и ее дыхание снова учащается. Я слегка отстраняюсь, чтобы увидеть ее лицо, и неожиданно испытываю облегчение, заметив панику и страх в ее глазах.

Она вернулась. Слава богу!

Я ловлю ее взгляд и говорю ровным тоном:

— Просто оставайся со мной. Мы справимся, что бы это ни было.

Ее лицо морщится, и кажется, что она теряет всякую волю к жизни.

— Мы не сможем.

— Нет, сможем. Для чего нужны эти лекарства?

Сиенна отстраняется от меня и опускается на край кровати. Она выглядит совершенно разбитой, сжимая руки на коленях так, что костяшки пальцев белеют.

— У меня танатофобия. — Ее голос звучит невероятно хрупко, и это жестоко бьет по моему сердцу. — Это боязнь смерти. — Она высовывает язык, чтобы облизать губы. — Дело не в том, что я боюсь умереть. — Она поднимает руку к груди и прижимает ладонь к тому месту, где находится ее сердце. — Я боюсь потерять того, кого люблю, и остаться совсем одна. — Она еще ниже опускает голову и шепчет: — Я боюсь, что просто не переживу утрату всего, что для меня значимо.

Я стою неподвижно и молчу, чтобы она продолжила говорить.

— Эти мысли... — Ее голос становится хриплым, а лицо – бледным. — Они разрывают мой разум на части, а тревога и страх становятся просто невыносимыми. — Она запинается, и, когда рыдания мешают ей говорить, я больше не могу стоять на месте.

Я опускаюсь на колени у ее ног, а она закрывает лицо руками и стонет:

— Я все время вижу кровь.

— Принцесса, — шепчу я, поглаживая ее руки ладонями.

— Я слаба и сломлена, — плачет она. — Я все время вижу, как ты умираешь, и это снова и снова разрушает меня. Вот почему я рассталась с тобой. Я думала, что если не буду видеть тебя каждый день, то перестану любить тебя и все станет проще.

Она поднимает голову, и ужас в ее глазах заставляет меня напрячься, словно я готовлюсь к самой важной битве в своей жизни.

— Я не могу смотреть, как ты каждый день уходишь на работу. Не могу сидеть и ждать звонка. Однажды это уже уничтожило меня. — Она прерывисто вздыхает. — Каждый божий день меня мучают воспоминания о том, как в тебя стреляли. Ты умер, и это убило меня.

Не понимая, я качаю головой.

— Я здесь, детка.

— Ты умер! — кричит она, бросаясь ко мне. Я обхватываю ее руками, и она, крепко сжимая мою шею, всхлипывает: — Я видела белую простыню на твоем теле и окровавленный пиджак на полу. Ты умер, и это разрушило мой разум.

Господи. Она говорит о том, как меня ранили в тот день, когда мы должны были отпраздновать нашу помолвку?

Я всегда знал, что смерть – это часть жизни, но ни разу не задумывался о том, как это повлияет на Сиенну.

Я бы сошел с ума, если бы она умерла, так что могу отчасти понять, через что она сейчас проходит.

Она обнимает меня еще крепче.

— Это лишь вопрос времени, когда я снова потеряю тебя. — Ее дыхание становится прерывистым. — Страх… ты умер... ты умер, Кристиано.

— Я здесь. — Я отстраняюсь и обхватываю ее лицо руками. — Я здесь. Посмотри на меня. — Когда ее взгляд останавливается на моем лице, я говорю: — Я выжил, Сиенна.

— Я не могу снова потерять тебя, — хнычет она. — Мне было так больно, когда ты умер.

— О, детка. — Я покрываю поцелуями ее лицо. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Если бы я знал, то попросил бы их привести тебя ко мне, пока я был на операции.

Я ничего об этом не знал.

Она снова прерывисто вздыхает, и в ее голосе слышится тревога.

— Тебя ранили из-за меня. Я просто стояла и смотрела.

Я провожу большими пальцами по ее щекам и качаю головой, но она продолжает:

— Я слишком слаба для такого мужчины, как ты. Вот почему я не хотела выходить за тебя замуж.

Сиенна отстраняется и, издав душераздирающий всхлип, достает из пузырька еще одну таблетку. Ее рука сильно дрожит, когда она кладет ее в рот.

Я поглаживаю ладонями ее бедра, терпеливо ожидая, пока она придет в себя.

Наблюдая, как она делает глубокие вдохи, закрыв глаза, в то время как на ее лице мелькают мучительные эмоции, я понимаю, как сильно она страдала, борясь с этим в одиночку.

— Я люблю тебя, Сиенна.

Ее глаза широко раскрываются, и я, уловив сомнение, показываю на своем лице всю глубину своих чувств, чтобы она поняла, насколько я ей предан.