Я сказал нашим родителям, что албанцы становятся проблемой, и я боюсь, что это может помешать свадьбе. Они не могли возразить, потому что нет ничего важнее безопасности пяти семей.

Мама и тетя Саманта взяли мою кредитную карту и с молниеносной скоростью спланировали торжество.

Пока дядя Франко улыбается, разговаривая с папой, я занимаю место рядом со священником.

Мы произносим наши клятвы на заднем дворе дома моих родителей. Слева от нас стоят черные диваны и приставные столики, где все смогут посидеть после окончания церемонии.

Два ряда гирлянд и гипсофилы образуют проход, и, когда пять семей занимают свои места, мое сердце начинает биться быстрее.

Сегодняшний день может и ничего не значит для Сиенны, но для меня он значит все.

Дядя Франко исчезает в доме, и когда выходит тетя Саманта, мои глаза остаются прикованными к дверям.

Начинает звучать песня, которую я выбрал для этого момента. I'll Be There в исполнении Джованны Зу – это мое обещание Сиенне.

Когда она появляется под руку с дядей Франко, воздух покидает мои легкие. На ней простое белое платье, благодаря которому ее красота сияет, как ослепительный свет.

От нее настолько дух захватывает, что я едва не теряю равновесие.

Сиенна идет ко мне по проходу, и в этот момент я перестаю ощущать, что это свадьба.

Это конец самой важной войны в моей жизни, которую я чуть не проиграл.

Я делаю шаг вперед и смотрю в глаза дяде Франко.

— Спасибо, что доверил мне Сиенну, — говорю я ровным, уверенным тоном. — Клянусь тебе, я буду защищать ее всеми силами, которые у меня есть. Я подарю ей жизнь, достойную королевы, основанную на заботе, уважении и абсолютной преданности.

Обняв, он похлопывает меня по спине.

— Спасибо, сынок.

Когда он отпускает меня, я вижу, как Сиенна быстро вытирает слезы со щек.

На долю секунды меня охватывает беспокойство, что Сиенна не хочет выходить за меня замуж, но я отгоняю эту мысль.

Я знаю, что она любит меня.

Взяв ее левую руку, я сокращаю расстояние между нами и целую ее в лоб. Я вдыхаю ее аромат, позволяя ему наполнить мои легкие, а потом говорю:

— Можете начинать, отец.

Священник просит нас зачитать наши клятвы, а затем простое слово "да" вырывается из моих уст с необычайной легкостью.

Когда наступает очередь Сиенны, наши взгляды встречаются.

Пожалуйста, принцесса. Скажи это слово.

На ее лице мелькают искренность и сильные эмоции. Кажется, она действительно верит в то, что говорит, когда уверенно произносит:

— Да.

Облегчение разливается по моему телу, и, когда церемония подходит к концу, я не могу оторвать глаз от женщины, которой принадлежит мое сердце.

Наконец-то она моя.

Священник разрешает поцеловать невесту. Я шагаю вперед, обхватываю лицо Сиенны ладонями и прижимаюсь к ее губам. Наши судьбы переплетаются навсегда, и в моей груди вспыхивает буря эмоций.

Я так долго и упорно боролся за нее, что от облегчения на глаза наворачиваются слезы, и, когда я отстраняюсь, Сиенна это видит.

Пока ее собственные слезы текут по щекам, она протягивает руку и нежно смахивает каплю с моей кожи.

Я полностью поглощен ею, когда она шепчет напряженным голосом:

— Я люблю тебя, Кристиано. — Ее лицо светится пронзительной искренностью, и мое сердце разрывается от счастья. — Больше всего на свете. Пожалуйста, никогда не забывай об этом.

— Не забуду, — обещаю я. — И буду беречь твою любовь как самое ценное сокровище. — Я делаю шаг назад, впитывая каждый сантиметр ее красоты, и улыбаюсь: — Моя жена.

Раздаются аплодисменты, и наши близкие ликуют, привлекая мое внимание к ним.

Сиенна прижимается ко мне всем телом и прячет лицо за моей рукой. Услышав тихий всхлип, я говорю:

— Дайте нам минутку. Это очень волнительный момент для нас.

Я обнимаю ее за плечи и отвожу на небольшое расстояние, чтобы поддержать, пока она борется с нахлынувшими эмоциями.

Я покрываю поцелуями ее волосы, уложенные мягкими локонами и шепчу:

— Ты отлично справилась. Спасибо. Я постараюсь сделать тебя такой же счастливой, каким ты сделала меня сегодня.

Она хватается за лацканы моего пиджака, судорожно глотая воздух.

Я прижимаю ее к своей груди и крепко обнимаю. Проходит буквально несколько минут, и она, наконец, успокаивается.

— Вот так, — нежно шепчу я. — Дыши глубже, детка.

Она кивает и отстраняется, а я достаю из кармана салфетки, которые прихватил на случай, если произойдет что-то подобное.

Наклонившись, я вытираю слезы с ее щек и улыбаюсь.

— Только ты можешь быть такой ослепительно красивой после слез.

Она хихикает.

— Ты ведешь себя глупо.

— Лучше?