Отнеся еду в гостиную, я ставлю тарелки на деревянный кофейный столик.

— Ура! — Ашер спрыгивает с дивана и быстро садится на стульчик.

Я поднимаю Талию и сажаю ее рядом с братом на соседний стульчик. Понаблюдав несколько секунд за тем, как они едят, я покидаю гостиную.

Сохраняй спокойствие.

Вернувшись на кухню, я бросаю Уиллу:

— Принеси детям что-нибудь попить.

Он вздрагивает при каждом движении, но выполняет приказ. Когда он выходит из комнаты, я встречаюсь взглядом с Валентиной.

— Поешь, а потом поговорим.

Она колеблется несколько секунд, после чего ставит две тарелки на стол, и, когда Уилл возвращается, говорит:

— Иди поешь, дорогой.

От моего внимания не ускользает то, что в ее тоне нет теплоты. Я прислоняюсь к одной из столешниц и скрещиваю руки на груди.

На кухне царит напряженная атмосфера, пока они едят. Заметив, что Уилл практически не притронулся к еде, я испытываю огромное удовлетворение.

Как только он встает, я говорю:

— Иди проверь детей.

Он кивает и снова выходит из кухни.

Когда Валентина смотрит на меня, я больше не могу сдерживаться и бормочу:

— Ты точно знаешь, как выбирать.

— Даже не начинай.

— Я еще и не начинал. — Я отталкиваюсь от стойки и сажусь на место, которое освободил Уилл. Отодвинув его тарелку, я наклоняюсь вперед и, глядя ей в глаза, говорю: — Ты больна, дети в полном беспорядке, а этот ублюдок смотрит игру в своем кабинете. Радуйся, что я его еще не убил.

Она откидывается на спинку стула и опускает голову.

— Я знаю, что со стороны все выглядит не очень хорошо.

— Именно, это ни хрена не хорошо. — Я тянусь через стол и, обхватив ее подбородок, заставляю поднять голову. — Ты – Фалько. Веди себя соответственно.

Валентина пристально смотрит на меня, и я наблюдаю, как эмоции вспыхивают на ее лице. Усталость, разочарование, гордость, гнев и даже безнадежность.

— У нас не всегда все так плохо, — пытается она оправдаться.

Отстранившись, я киваю на ее еду.

— Поешь, а потом отправляйся в постель.

Уилл заходит на кухню с Талией на руках и, глядя на Валентину, бормочет:

— Она говорит, что плохо себя чувствует.

Когда моя сестра собирается встать, я рявкаю:

— Ешь!

Я встаю и подхожу к своему шурину. Он ощетинивается, когда я подхожу ближе, и прижимает Талию к своей груди, словно используя ее как щит.

Во мне снова вспыхивает гнев, но каким-то чудом я не теряю самообладания, забирая ее у него. Стараясь говорить как можно мягче, я спрашиваю:

— Что именно у тебя болит, малышка?

Она прижимает пальцы к волосам и тихим голосом шепчет:

— Голова.

Когда я открываю шкафчик, Валентина показывает мне нужное лекарство и говорит, сколько его дать Талии. Позаботившись о племяннице, я иду в гостиную и сажусь рядом с Ашером, который с удовольствием смотрит свой мультик.

Я прижимаю Талию к груди и ласково провожу рукой по ее черным волосам, бормоча:

— Скоро тебе станет лучше.

Она прижимается ко мне и сосет большой палец, пока не засыпает.

Через час все выходят из кухни, и Валентина говорит:

— Пора спать.

— О-о-о... — начинает Ашер.

— Слушайся маму, малыш, — говорю я, и он в ответ фыркает.

Он встает и выключает телевизор, затем подходит и обнимает меня, бормоча:

— Спокойной ночи, дядя Кристиано.

— Сладких снов, — отвечаю я, осторожно передавая Талию Валентине.

Когда Уилл сворачивает к лестнице, я говорю:

— Присаживайся, Уилл.

Я с удовольствием наблюдаю за болью, исказившей его лицо, когда он садится напротив меня. Пока мы ждем возвращения моей сестры, я гневно смотрю на него, наслаждаясь его испуганным видом.

Когда Валентина спускается по лестнице, на его лице мелькает облегчение. Он глубоко ошибается, если думает, что моя сестра сможет помешать мне убить его.

Мне не нравится, какой измученной она выглядит, и я похлопываю по месту рядом с собой. Как только она садится, я обнимаю ее за плечи и целую в висок, а затем бросаю на Уилла взгляд, от которого его бросает в дрожь.

— Если я еще раз увижу, что ты сидишь на заднице, пока моя сестра занимается домашними делами, когда ей, блять, плохо, я убью тебя. — Я чувствую, как она напрягается, прижавшись ко мне, и провожу рукой по ее бицепсу. — Ты мне никогда не нравился, Уилл. Это мое единственное предупреждение из уважения к Валентине.

Он кивает головой, как сумасшедший, и с трудом сглатывает.

— Я постараюсь больше помогать по дому.

Я медленно качаю головой.

— Попробуй еще раз.

Капли пота струятся по его лицу, образуя тонкие ручейки от висков до шеи.

— Прости. Я буду больше помогать.

Я снова целую сестру в висок, а затем приказываю:

— Иди отдохни.

Она поворачивается, чтобы обнять меня, и шепчет:

— Мне так жаль. Ты застал нас в неподходящий момент.

Я отталкиваю ее и смотрю ей в глаза.