— У меня было много дел, а потом я почувствовала себя плохо. Думаю, Талия тоже заболела. Все просто вышло из-под контроля.

— Где, бля... — Я сдерживаю себя, чтобы не выругаться снова. — Где Уилл?

— В своем кабинете.

Передавая ей Талию, я говорю:

— Оставайся здесь.

Когда я иду к двери, она в панике спрашивает:

— Что ты собираешься делать?

Не отвечая ей, я направляюсь прямо в кабинет, и, распахнув дверь, вижу этого ублюдка, откинувшегося на спинку кресла, с ногами, закинутыми на стол. По телевизору громко идет бейсбольный матч, поэтому он ни хрена не слышит, что происходит в остальной части дома.

Когда я подхожу к нему, Уилл замечает меня и, побледнев, тут же вскакивает на ноги.

Я тут же бью его кулаком в живот, сознательно не целясь в лицо. Не хочу, чтобы мои племянники видели синяки на теле их никчемного отца.

Я наношу еще два удара, от которых он стонет от боли, и, когда он падает передо мной на колени, мне требуется чертова тонна силы воли, чтобы сдержаться и не убить его.

— Какого хрена моя больная сестра одна присматривает за детьми и готовит ужин, пока ты сидишь здесь, как ленивый придурок?

Он хватается за край стола и поднимается, тяжело дыша:

— Ей нравится все делать самой, и она говорит, что я только мешаю.

Я сжимаю его рубашку и притягиваю его лицо к своему, рыча:

— Тащи свою задницу на кухню. Я хочу, чтобы она была идеально чистой к тому времени, как я закончу купать твоих детей, или я всажу тебе пулю между глаз.

Он отчаянно кивает и осторожно вытаскивает свою рубашку из моего кулака, прежде чем выбежать из кабинета.

Боже, помоги мне.

Я возвращаюсь на кухню и, забрав Талию у Валентины, хватаю Ашера за руку. Поднимаясь в ванную, я замечаю, что Валентина идет за мной.

— Что ты ему сказал?

— Не твое дело, — сердито огрызаюсь я. Я останавливаюсь в дверном проеме и бросаю на нее предупреждающий взгляд. — Принеси мне пижамы для детей, и пока я буду за ними присматривать, я хочу, чтобы ты сходила в душ. Вымой голову.

Ее подбородок снова начинает дрожать, и я наклоняюсь, целуя ее в лоб. Она просто горит.

— Иди, приведи себя в порядок, чтобы ты могла поесть. Я принесу тебе лекарства и побуду рядом, чтобы ты могла отдохнуть.

— Спасибо. — Валентина разворачивается и спешит по коридору.

— Дядя Кристиано, — Ашер тянет меня за руку. — Я голоден.

— Еда уже в пути, малыш.

На купание Талии и Ашера уходит пятнадцать минут. Переодев их в пижамы, я веду их в гостиную и усаживаю на диван перед телевизором.

— Можешь включить Блуи3? — спрашивает мой пятилетний племянник.

— Конечно. — Я включаю телевизор и нахожу нужный мультик. — Приглядывай за сестрой.

Он одаривает меня милой улыбкой, которая снимает часть напряжения в моем теле.

Зайдя на кухню, я вижу, как Уилл ест картофельное пюре, которое Валентина готовила, когда я пришел. Мои руки сжимаются в кулаки, и, хотя он убрался, мой гнев вспыхивает с новой силой. Я иду к нему, и он быстро роняет миску с ложкой, а затем пятится к задней двери, визжа:

— Я сделал, как ты сказал. Я навел порядок!

Как только мы оказываемся на улице, я захлопываю дверь, чтобы малыши нас не услышали, а затем рычу:

— Твои дети голодны, а ты, блять, ешь?

Не дав ему ответить, я атакую его, нанося удар за ударом, пока не убеждаюсь, что сломал ему одно из ребер.

Осмотрев этого жалкого мудака, я приказываю:

— Выпрямись.

Он изо всех сил старается выпрямиться, морщась от боли.

— Ты пойдешь туда и притворишься, что тебе не больно. Приготовь тарелки, приборы и налей всем чего-нибудь выпить. Когда принесут еду, ты сначала убедишься, что твоя жена и дети поели, а затем, так уж и быть, сам притронешься к еде. Понял?

Выглядя так, словно он вот-вот описается, он кивает.

Когда Уилл убегает обратно на кухню, я понимаю, что мне нужно успокоиться, пока я его не убил. Я достаю телефон из кармана и, зайдя в галерею, просматриваю фотографии Сиенны и скриншоты наших переписок, когда мы еще встречались.

Это помогает усмирить мой гнев.

Услышав голоса внутри, я убираю устройство и открываю дверь. Валентина и Уилл мгновенно замолкают, когда я вхожу. Пока этот ублюдок спешит выполнить мой приказ, моя сестра выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание.

— Прими лекарство, — говорю я ей.

Она подчиняется, а Нико заходит на кухню, ставя пакеты на стол.

Когда Валентина тянется к ним, чтобы распаковать еду, я рявкаю:

— Прими чертовы лекарства!

Она быстро закидывает в рот пару таблеток, пока я открываю пакеты и достаю контейнеры.

— Я взял всего понемногу, — говорит Нико, пристально глядя на меня. Кажется, он готов вмешаться в любую секунду, чтобы не дать мне выйти из себя.

Я придвигаю тарелки детей поближе и кладу на них куриные наггетсы с картошкой фри. Кетчуп я добавляю только на тарелку Ашера, потому что Талия не любит соусы.