Он снова бросается на меня, и на этот раз столкновение оказывается мощным. Мы яростно боремся за контроль, тяжело дыша и оскалив зубы. Он пытается сделать подсечку, но я ловко уворачиваюсь и валю его на пол. Мы катаемся по мату, борясь так, словно пытаемся убить друг друга, а не просто снять стресс.

Римо бьет кулаком по моей левой почке, и я отталкиваю его от себя, шипя:

— Ублюдок. Ты всегда целишься туда.

Ухмыляясь так, словно только что выиграл бой, он говорит:

— Потому что ты это ненавидишь.

Мы поднимаемся на ноги, и, когда он наносит мне еще один удар, я бью его головой.

Римо, шатаясь, отступает на два шага назад.

— О-о-о, ты, блять, покойник.

— Давай, покажи, на что ты способен.

Он снова бросается на меня, сбивает с ног, и моя спина ударяется о мат. Я громко смеюсь, а потом резко выгибаюсь, и, когда Римо теряет равновесие, оказываюсь сверху. Желая подразнить его, я похлопываю его по щеке.

— Так, что ты там говорил?

Я поднимаюсь на ноги, и на моем лице появляется улыбка.

— Тебе уже достаточно?

— Даже близко нет, — бормочет он, после чего вновь атакует меня, нанося два удара в мой левый бок.

В ответ я наношу удар предплечьем по его горлу, и, когда он давится, выбиваю ноги из-под него, отчего он падает на мат.

Несмотря на отличную физическую подготовку, он уступает мне в мастерстве, поэтому я не выкладываюсь на полную. Меньше всего мне хочется навредить своему лучшему другу. После часа интенсивной тренировки мы прекращаем бой.



Пока я беру со скамейки свой пистолет, Римо переводит дыхание и спрашивает:

— Ты проверишь, как там Валентина?

— Я же сказал, что проверю. — Зная, каким будет его следующий вопрос, я добавляю: — И дам тебе знать, если что-то будет не так. Успокойся.

— Успокойся? Это ты мне говоришь?

Ухмыляясь, я выхожу из спортзала и направляюсь к входной двери.

— Увидимся на следующей неделе.

Римо и Адриано живут в коттеджах, расположенных на территории их родителей. Вокруг снуют охранники, и, когда я иду к подъездной дорожке, ко мне присоединяется Нико.

— Похоже, ты изрядно попотел, — замечает он.

— Это был обычный спарринг.

Я сажусь на заднее сиденье своего Бентли и достаю телефон. Найдя номер Валентины, я нажимаю кнопку вызова и жду, пока соединение установится.

— Привет, — отвечает она, запыхавшись.

— Как ты?

— Я в порядке, а ты как? — услышав нервозность в ее голосе, я прищуриваюсь.

— Как дети?

— Хорошо.

В ее голосе я также слышу нотки усталости. Возможно, я просто зациклился на словах Римо, но ее тон мне не нравится.

— Ты дома?

— Да.

Я вешаю трубку и встречаюсь взглядом с Нико в зеркале заднего вида.

— К Валентине.

Во время поездки я думаю о предстоящей встрече с Константином Драгомиром. Он глава румынской мафии и очень влиятельный ублюдок, который может стать либо занозой в моей заднице, либо ценным союзником. Мы узнаем это только после встречи.

Встречи, на организацию которой у меня ушли месяцы.

Нико паркует машину за БМВ Валентины, и, выходя, я бросаю взгляд на особняк, который наши родители купили им, когда она забеременела Ашером.

Уилл – так называемый риэлтор, который нихера не может продать недвижимость. Если бы не деньги, которые я плачу Валентине каждый месяц, они бы не выжили.

Это еще одна причина, по которой я презираю этого ублюдка.

Я без стука распахиваю входную дверь, а после слышу, как плачет Талия и ноет Ашер:

— Я хочу есть.

— Еда почти готова. Скоро будем есть, малыш. — Усталость в голосе сестры бьет меня прямо в грудь.

Я захожу на кухню и, увидев свою измученную сестру у плиты, с волосами, собранными в небрежный пучок, и усталыми морщинами на лице, вспыхиваю от злости. Талия сидит на своем детском стульчике, громко плача, а Ашер дергает Валентину за штаны.

Я подхватываю Талию на руки, и она тут же кладет голову мне на плечо, засовывая большой палец в рот.

Из духовки начинает валить дым, и пока Валентина в панике распахивает дверцу, чтобы достать подгоревшую еду, я направляюсь к ней.

— Дядя Кристиано! — радостно вскрикивает Ашер и бежит ко мне.

Я треплю его по волосам, а затем перегибаюсь через Валентину, чтобы выключить плиту и духовку.

— Кристиано, — выдыхает она, и ее глаза становятся круглыми, как блюдца.

Я бросаю взгляд на недоготовленную еду, затем смотрю на Нико и приказываю:

— Принеси им что-нибудь поесть.

Он быстро уходит, и, когда я снова перевожу взгляд на Валентину, то замечаю, какая она бледная.

Насилие разгорается в моей крови, как лесной пожар.

— Что, блять, здесь происходит? — спрашиваю я.

— Не ругайся при детях. Просто у меня был тяжелый день.

Я смотрю на нее, пока ее подбородок не начинает дрожать.