Воздух вырывается из моих легких. Его кулак попадает мне в лицо, и, когда он начинает наносить удар за ударом, мои окровавленные губы кривятся в улыбке.

Я позволяю ему избивать меня. Боль, которую он причиняет, помогает мне справиться с невыносимым горем, разъедающим мою душу.

Только так я могу получить хоть какое-то облегчение.

Когда кожа над моей правой бровью лопается, я понимаю, что мое терпение иссякло. Рыча, я переворачиваю его на спину, чтобы отплатить ему тем же.

Кожа на моих костяшках пальцев трескается, и горячая кровь покрывает мою руку, пока я бью его. Мое сердцебиение немного учащается, когда он наносит еще несколько ударов, но я уважаю его стремление выжить.

Правда пощады ему ждать не стоит.

Возможно, я бы подумал об этом, если бы Сиенна, помогающая мне сдерживать гнев, не порвала бы со мной, но нет.

Через несколько секунд тьма овладевает мной, и, рыча, я начинаю выдавливать ему глаза большими пальцами.

Его крик подпитывает мою садистскую натуру, и, когда я вырываю ему глаза из орбит, ублюдок теряет сознание, портя мне все удовольствие.

Я поднимаюсь на ноги, беру автомат, поворачиваюсь к ирландцу и опустошаю весь магазин в его тело.

— Тебе лучше? — спрашивает Нико, давя окурок ботинком.

Я бросаю оружие на пол и подхожу к столу, на котором стоят двадцать четыре бутылки воды. Взяв одну из них, я ополаскиваю руки, бормоча:

— А ты как думаешь?

— Извини. Глупый вопрос. — Нико резко свистит, привлекая внимание наших людей, а потом приказывает: — Приберитесь здесь. — Он подходит ко мне и спрашивает: — Ты хочешь, чтобы тела выбросили в каком-нибудь конкретном месте?

— Разбросайте головы по докам. А тела можете сжечь.

Пока мои люди приступают к работе, я направляюсь в офис в задней части склада и сажусь за свой стол. Нико заходит следом за мной с аптечкой в руках. Не говоря ни слова, он обрабатывает рану на моей шее, полученную от единственного удачного выстрела одного из ублюдков, прежде чем я его прикончил. Он также обрабатывает порезы на моей нижней губе и брови.

Раздается звонок моего телефона, и я достаю его из кармана. Увидев папино имя, я принимаю вызов.

— При...

— В Риккардо стреляли! — рявкает он, и в его голосе слышится та же ярость, которую я унаследовал от него. — Какие-то ублюдки устроили им неприятности в ночном клубе.

Услышав, что на моих шурина и сестру напали, я вспыхиваю от гнева.

— Господи. — Я вскакиваю на ноги и выбегаю из офиса. Увидев Нико у ящиков, я кричу: — Позвони Энцо и скажи, чтобы он тащил свою задницу в Токио. И еще, свяжись с Аугусто. В Риккардо стреляли. Я хочу, чтобы они вылетели как можно скорее!

— Почему ты не едешь? — спрашивает отец.

— У меня назначена встреча с Драгомиром. Мне потребовались месяцы, чтобы уговорить его сесть со мной за стол переговоров. — Желая узнать, насколько все плохо, я спрашиваю: — Риккардо жив?

— Да. Его отвезли в больницу на операцию. От Джианны пока ничего не слышно. Я сообщу ей, что Энцо уже в пути.

Мы заканчиваем разговор, и как раз когда я собираюсь найти номер сестры, мой телефон снова звонит. Увидев ее имя, я быстро отвечаю.

— Джианна, ты в порядке?

— Н-нет, — всхлипывает она. — Риккардо ранили в грудь, а наши охранники мертвы. Боже! Я не знаю, что делать.

— Энцо и Аугусто вылетят в течение часа. Оставайся в больнице с Риккардо. Не смей покидать это здание, пока Энцо не прибудет туда. Понятно?!

— Д-да.

Я стискиваю челюсти и спрашиваю:

— Кто на вас напал?

— Якудза.

Блять. Только этого не хватало.

Я веду войну с ирландцами и албанцами, и у меня нет времени на якудза.

Нико вбегает в офис и, указывая на свой телефон, шепчет:

— Аугусто.

— Мы обо всем позаботимся. Я сейчас повешу трубку, чтобы поговорить с Аугусто, — говорю я и напоминаю ей: — Оставайся в больнице.

— Хорошо.

Я вешаю трубку и беру телефон Нико.

— Я сожалею о твоем брате, Аугусто.

— Разреши мне действовать так, как я сочту нужным. — Его голос звучит резко, в нем слышны беспокойство и гнев.

Не желая церемониться и понимая, что именно он должен отомстить идиотам за то, что они стреляли в его младшего брата, я говорю:

— У тебя есть мое разрешение.

— Присмотри за моей семьей, пока меня не будет.

— Конечно. Как только доберешься до больницы, дай мне знать, как дела у Риккардо.

— Обязательно.

Мы кладем трубки, и как только я делаю глубокий вдох и возвращаю телефон Нико, раздается новый звонок.

— Господи Иисусе, — огрызаюсь я, поднимая трубку. Я провожу пальцем по экрану, на котором высвечивается имя моего брата. — Где ты?

— Я только что собрал вещи. Через пятнадцать минут буду в аэропорту.

— Я разрешил Аугусто разобраться с этой ситуацией. Окажи ему всю необходимую поддержку.

— А что, если он захочет уничтожить якудза?