– Н-да… – повторил я вслед за ним, поскольку проклятое пламя успело серьёзно повредить шкафчики, а на стенах и потолке после него остались уродливого вида пятна то ли нагара, то ли гнили.

Но полсотни целковых только за то, чтобы привести здесь всё в порядок?

Ночемир определённо слишком буквально воспринял требование профессора Чернояра ободрать меня как липку. Тут и пары червонцев за глаза хватило бы!

И пусть состояние банковского счёта позволяло не мелочиться, я бы непременно попытался скостить затребованную аспирантом плату, если б только не был связан по рукам и ногам обещанием представить трансформацию ядра его разрушением и последующим восстановлением. При таком раскладе подобная мелочность могла выйти боком.

Впрочем, не был я расположен и позволять драть с себя три шкуры. В конце концов, у Ночемира с Даной теперь тоже рыльце в пушку – слишком уж давить им на меня не с руки, ибо может аукнуться.

Минут пять спустя появился проводивший меня сюда аколит – в комнату он заходить не рискнул, оставил таз с тёплой водой у входа и спешно ретировался. Я к этому времени уже разделся до исподнего, так что просто передвинул деревянный таз вглубь помещения и принялся отмываться от крови и пота. Преимущественно, конечно же, от крови.

Ядро горело внутри раскалённым ядром – только пушечным, всего миг назад отлитым из зачарованной стали, но уже не пульсировало, лишь изредка подрагивало. Если б не головокружение, слабость и отвратительнейшее самочувствие, я бы точно не удержался и заорал во всю глотку от облегчения и восторга, а так даже слишком широко улыбнуться не рискнул. Лицо болезненно ломило, и не хотелось даже думать о том, что же со мной приключится при прорыве в аспиранты.

Зеркало! Мне срочно требовалось зеркало, но принёс Ночемир лишь сандалии и халат.

– Штаны здесь оставляй, постирают и вернут – сказал он. – А куртку теперь даже на половые тряпки не пустить.

Выплеск проклятого пламени и в самом деле превратил добротную парусину в обгорелые лохмотья, так что я тяжко вздохнул и предложил:

– Может, тогда приказчика из ближайшего магазина готового платья позовёте?

Как ни странно, аспирант воспринял просьбу как должное и кивнул.

– Пригласим. Сам предложить хотел.

– Замечательно, – отчасти даже насторожился я такой покладистости собеседника. – А дальше что?

– Одевайся и пошли.

Интересоваться, куда именно мне предстоит отправиться, я не стал, натянул халат, надел сандалии и огляделся в поисках ампутационного ножа.

– Что потерял? – поинтересовался Ночемир.

– Артефакт, – пояснил я. – Я его на пол бросил, а теперь его нет.

Аспирант закатил глаза.

– Артефакт, ну надо же! Я ещё понимаю, дворяне семейные клинки к духу привязывают – на них хоть собственные чары наложены или даже фрагменты внешнего абриса вплавлены, но чтоб простой кусок железа…

– Где мой нож?! – рыкнул я.

– Мне откуда знать? Призови!

Совет был не лишён смысла, и я ещё даже сосредоточиться толком не успел, как пальцы стиснули стальную рукоять. Небесной силы на это я не израсходовал вовсе, просто пожелал – и вот он!

– Странно, – пробормотал я, вертя в руке заметно потемневший и будто бы даже покрывшийся патиной клинок.

– Обычное дело при столь интенсивном воздействии, – отмахнулся Ночемир. – Талант энергии всю порчу из стали вымыл и собой её замарал.

– Я не о том! – мотнул я головой и разжал пальцы, но на пол клинок не упал.

Просто не долетел, растворился в воздухе. И лишь когда я вновь призвал его и уже осознанно бросил артефакт под ноги, сталь лязгнула о камень.

– Такого раньше не было, – признался я, отвлёкся при этом от ножа, и тот вновь пропал.

Ночемир только руками развёл.

– Именно так нормальный артефакт и должен себя вести.

Я чертыхнулся под нос и уточнил:

– А улучшить его можно как-то? Что ты о внешнем абрисе говорил?

– Идём! – указал аспирант на дверь, а уже в коридоре сказал: – В этой жизни возможно всё, вопрос исключительно в тех усилиях, которые для этого придётся приложить.

– Так понимаю, это значит «нет»? – вздохнул я.

– Это крайне сложно даже при первоначальной настройке, – уверил меня Ночемир, – а внешний абрис – так и вовсе удел старых родов с сильной родословной. Обычно в ходу артефакты с вложенными в них приказами, а вот даже с одним-единственным пустым узлом – редкость несусветная. В нашем захолустье так уж точно. Опять же, в бытность аколитом связывать себя с артефактом стоит только представителям старых родов. Речь, как ты понимаешь, о семейных реликвиях. Остальным лучше не рисковать.

– Почему?

– Артефакт влияет на дух тайнознатца ровно так же, как аргумент влияет на атрибут, а во время преломления малейшая несовместимость может оказаться роковой.

Ответ нисколько не порадовал, и я поморщился.

– Преломление – это понятно. А ты как же? Ты-то преломление давно прошёл!