– Руку убери! – Для пущей убедительности вдавила ногти ему в кожу, так что хлыщ зашипел и выпустил мой подбородок.

Злость вырвалась из груди, закрутила воздух вокруг меня, вздыбила ему волосы. Одеяло поднялось неожиданно стремительно – прямо ему в лицо. Накрыло, превратив в привидение – явно недружелюбное, судя по ругани, которая донеслась из-под толстого слоя пуха.

– Убирайся, – процедила я. – Я лучше уйду в монастырь, чем останусь твоей женой.

А разбираться с летающей утварью можно и потом. Сейчас есть дела поважнее.

Он рванул одеяло, скидывая на пол. Во встрепанных волосах пушинки, лицо красное от бешенства. Только мне было не смешно. Каков бы он ни был, он оставался сильнее.

– Ах ты дрянь! Откуда у тебя магия?

Какая, к лешему, магия? Хотя как еще объяснить случившееся?

– С кем твоя мамаша тебя наблудила?

– Понятия не имею, – честно ответила я.

Я и о мамаше своей понятия не имею. Уже и искать перестала.

– Оно и заметно. Тоже, поди, дворянина хотела захомутать. Жаль, папаше твоему не ткнуть в нос, что он полжизни рога проносил.

– Да у меня и бабушка согрешила с водолазом, – не выдержала я. – Тебе-то что с того?

Он, кажется, немного успокоился. Снова уселся на стуле, закинув ногу на ногу.

– В монастырь, говоришь… Пару лет назад я бы сказал, что это отличная мысль.

Пару лет? Как она… та, которая теперь я, вообще столько протянула рядом с этим… приличные эпитеты в голову не лезли. Исключительно нецензурные.

– Ты бы освободила меня. Но сейчас… Поздно, дорогая. Слишком много чести. Из-за твоей семейки я, дворянин, теперь женат не просто на глупой и жирной купеческой дочке. Я женат на дочери разбойника и мошенника. Вы опозорили мой род. И поэтому я опозорю тебя. Весь уезд будет знать, что Ветров развелся с женой, потому что она оказалась шлюхой. И дочкой шлюхи, если учесть твою магию.

– Да хоть горшком назови, только в печь не сажай, – фыркнула я.

– Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь потом.

Он поднялся со стула, качнувшись ко мне. Я вцепилась в угол подушки, готовая, если что, врезать ему хотя бы так.

Интересно, здесь под кровать ставят ночные горшки? Я бы с удовольствием надела ему на голову.

– Впрочем, ты можешь избежать позора, – ухмыльнулся он.

Я не стала спрашивать, как именно – много чести. Впрочем, этот тип, похоже, и не нуждался в наводящих вопросах: он наслаждался звуками собственного голоса, будто тетерев.

– Закончи то, что начала, прежде чем какой-то дурень вытащил тебя из проруби.

Из проруби? Да ладно, неужели этот мерзавец был настолько дорог…

– Сдохни, сделай милость. – прошипел он.

Хлопнула дверь. Я обессиленно откинулась на подушки. Голова кружилась, и не хватало воздуха. То ли от потрясения, то ли потому, что тело, в которое я попала, тоже выздоравливало после чего-то, связанного с легкими.

«Вытащил из проруби». Что ж, даже если она не наглоталась ледяной воды, зимние купания, как правило, не идут на пользу здоровью.

Воистину, от такого муженька и в прорубь сбежишь. Только – не дождется! Если уж бог, судьба, вселенная или еще какие высшие силы дали мне второй шанс – грех было бы сливать его в угоду чьим-то желаниям.

Тем более желаниям такого товарища, который мне вовсе не товарищ.

Как его хоть зовут-то?

– Анатолий Василич, куда же вы! – послышался из-за двери женский голос с плаксивыми интонациями. – На кого же вы Дашеньку-то мою бросаете?

Значит, тут я тоже Даша. Удобно, не придется привыкать к новому имени. Ветрова по мужу, а мужа – чтоб его! – зовут Анатолий Васильевич.

– Вы же у нее единственная защита остались…

Защита и оборона, ага. От него бы кто защитил. Впрочем, по всему, недолго мне осталось ходить замужней. Оно и к лучшему. Ославит на весь уезд? Грязь не сало, высохло и отстало, ради того, чтобы избавиться от этого мерзавца, можно и потерпеть.

– С тех пор как батюшка ее опочил… – Женщина всхлипнула.

Я тихонько вздохнула. Всю свою жизнь я пыталась найти мать, чтобы у меня была хоть какая-то семья. Хотя и понимала, что искать ее бесполезно. Про отца и смысла думать не было. И здесь я снова сирота, только, судя по всему, лишилась родителей совсем недавно. Ладно хоть тетка есть.

И, самое главное, я – есть.

А какая я?

Я выползла из кровати и пошатываясь побрела к окну, у которого стояло что-то похожее на туалетный столик.

Да… не модель.

Но и не жирная. Крепко сбитая, я бы так сказала. Тот типаж, когда и коня на скаку, и в горящую избу… но выглядеть стройной будет лишь исхудав до такой степени, что седалищные бугры начнут продырявливать одежду. Довольно милое личико, если не обращать внимания на болезненную бледность и синяки под глазами. Натуральная блондинка, но и ресницы и брови достаточно заметны. Вот голову надо вымыть. И… Да и самой бы вымыться неплохо.