Способна на большее – значит в состоянии и спланировать все как надо. И вообще, прежде чем завоевывать мир, нужно бы разобраться с грязной посудой.

Эта медитативная рутинная работа всегда меня успокаивала. Но не сегодня. Бог с ним, с постояльцем, рано или поздно его истинные намерения проявятся, тогда и буду решать, как поступить.

Но что делать с теткой?

Вчера она испугалась остаться одна. Сегодня, похоже, опомнилась. Да и в самом деле: мне идти некуда, не к Ветрову же. Выгнать из дома старуху я тоже не смогу. Отобрать деньги силой? Стыдно. Можно сколько угодно вспоминать о том, что она-то не стыдилась лупить едва живую племянницу по щекам, но хороша же я буду, если ей уподоблюсь. Много лет я пыталась превратить звереныша, какой я вышла из детдома, в цивилизованного человека – и, кажется, чересчур в этом преуспела.

Да и хуже нет, чем устраивать в доме полноценную войну.

Ведь как-то я справлялась с не слишком радивыми подчиненными. Однако там у меня была репутация и полномочия руководителя, а здесь?

Я вертела варианты так и этак – и ничего не могла придумать. Или я просто хочу всего и сразу? Я только второй день в этом мире, неудивительно, что ум за разум заходит.

Что ж, раз голова отказывается работать, поработаю руками. Вчера я сменила одежду и постельное белье. Надо бы выстирать. И что там тетка говорила про предписание от управы? Штраф мне точно не нужен.

И постельное, и сорочки были из плотного льна, так что я пока просто закинула их отмокать в щелок. Теперь снег.

Вздохнув, я постучалась в теткину комнату.

Тишина.

Я стукнулась еще раз.

– А? – как-то неуверенно донеслось из-за двери.

– Тетушка, можно?

Снова тишина. Шаги – шаркающие, совсем не похожие на ее тяжелую поступь. Тетка приотворила дверь на ладонь и уставилась на меня так, будто за моей спиной стоял не меньше чем отряд ОМОН. Я даже оглянулась, чтобы убедиться – в коридоре никого.

– Чего шумишь? – проворчала она, но в голосе прозвучало что-то похожее на растерянность.

До меня вдруг дошло. Ни одного замка ни на одной двери. В этом доме не было принято уединение. К тетке наверняка никто никогда не стучался. Не спрашивал разрешения войти – еще чего, стучаться к приживалке. Ну разве что прислуга – да и та наверняка быстро переняла отношение хозяев.

То, что для меня было совершенно машинальной вежливостью, ей было абсолютно непонятно.

Все-таки надо озаботиться замками. Чтобы мой дом действительно стал моей крепостью. Потом. А пока…

– Тетушка, я забыла, где взять лопату для снега. Расчищу улицу.

– «Забыла», – передразнила она. – Отродясь не знала. В сарае, во дворе. Только виданое ли это дело, чтобы ты как простая баба…

– А я теперь и есть простая баба. Батюшка помер. Муж выгнал. – Я улыбнулась. – Чай, не барыня. Справлюсь.

Тетка захлопала глазами.