Уже потом, ночью, когда угомонился Стёпка, у которого наконец-то прорезался очередной зуб, когда вся живность разбрелась кто куда, а люди устроились на отдых, Алёна всё-таки не выдержала и расплакалась.

– Паш, я не понимаю… Ну как это? Они же тоже люди. Живут как люди. Ну пусть как очень состоятельные, и что? Они тоже устают к вечеру, ужинают. Наверное, так же как мы, уже сейчас легли спать, да? И что? Неужели нигде не дрогнет, а? Ни сожаления, ни памяти – ничего? Даже во сне не приснится?

Павел тихонько успокаивал жену, мрачно думая о том, что ничего у таких людей не дрогнет и в них не изменится, и был не прав.

***

В элитном жилом комплексе, в превосходной, комфортабельной квартире, устроились на отдых те, о которых думали Павел и Алёна. И, казалось бы, всё в их жизни было прекрасно, но кое-что уже изменилось. Незаметно, но фатально. Это увидел бы Урс, даже Ириска могла бы разглядеть, но они сами не почувствовали, как их личные Ангелы-хранители, опустив головы, отступили от них дальше. Ещё дальше. Им уж не докричаться до своих подопечных из такой дали, не подать знак, не защитить, и не подойти ближе, пока люди не смогут что-то изменить в своей жизни.

***

Ириска смотрела в тёмное окно и снова боялась.

– Ты чего не спишь? – уточнила у неё кошка Мышка.

– Страшно… – Ириска и носилась так неуёмно в надежде разогнать тревогу, но ничего не вышло, и она снова ползла из углов, шуршала из щели за плинтусом, вползала в сердце.

– Что тебе тут страшно? – удивилась Мышь.

– А вдруг мне всё это снится? И я завтра проснусь там… у них. И они снова меня повезут… Или вовсе не проснусь?

– А я? Я тебе тоже снюсь? – с научным интересом уточнила Мышка.

– Да… Всё это, – Ириска мотнула головой, уши смешно закачались и обречённо повисли жалкими тряпочками.

Мышь собиралась было рассердиться, а то и укусить эту дурёху, чтобы про приличную кошку глупостей не думала, но присмотрелась и сообразила, что таксе действительно страшно! Так страшно, что она уже мелко дрожит.

– Ой, ну почему собаки такие странные! – вздохнула Мышка, сбегала за Алей, и они обе устроились рядом с Ириской. – Не бойся, мы не позволим тебе пугаться! – грозно пообещала Мышь, а жалостливая Аля нежно полизала голову Ириски.

Матильде Романовне не спалось, она вышла на лоджию, заодно и цветы решила полить, чего просто так мыкаться, а проходя мимо гостиной, увидела, как вокруг спасённой таксы расположились Мышка и Аля.

– Как удивительно устроен мир, – подумала она. – Люди, которым дано так много, нет, я не про деньги, это штука такая, относительная… Я про возможность решать судьбы других существ… И вот эти люди не понимают, не видят, не чувствуют чужой боли, страха, в упор не видят любовь. Так себя обкрадывают, что становятся душевно нищими. Когда в душе пусто, невозможно туда ничего заложить ни за какие деньги! Можно заглушить эту гулкую пустоту трескотнёй комплиментов или звоном побрякушек, шорохом купюр или рёвом крутых машин. Только она всё равно не исчезнет, а будет расширяться, пока не лишит человека даже этой эфемерной радости и иллюзий. Всосёт в себя всё. Ну, каждый выбирает для себя и имеет то, что выбирает. Каждый выбирает для себя, только редко это понимает.

Она могла бы быть очень состоятельной, но многим отказывала, не желая продавать свой душевный покой. Сколько бы ей не говорили именитые коллеги о том, что в их профессии излишняя разборчивость – это непозволительная роскошь, Матильда упорно делала только то, что считала нужным.

– Всех денег я не заработаю, на жизнь хватает, а торговлей совестью я не занимаюсь, – говорила она себе.

С коллегами, правда, отшучивалась, не считала нужным выворачивать наизнанку душу. Зато теперь точно знала, что права. Её ровесники, близкие ей по уровню квалификации, кто умер, подорвав здоровье постоянными стрессами, кто спился, кто уехал в глухую деревню, пытаясь сбежать от себя, кого-то и вовсе пристрелили благодарные клиенты, сочтя, что адвокату слишком много знать не очень полезно для здоровья. Она как раз сегодня днём случайно встретила Матвея Сергеевича Гласова. Они когда-то учились вместе, дружили. Матвей в неё даже немного влюблён был.

Марина тактично отошла в сторону, давая им пообщаться, и Матвей принялся рассказывать о сокурсниках и общих знакомых по адвокатскому делу… а в конце разговора напросился в гости.

– Дорогая, я так давно тебя не видел! Я просто не могу тебе позволить снова исчезнуть… – приговаривал он профессионально поставленным голосом.

Матильда расправила листья традесканции и пожала плечами.

– Ну, подумаешь… Придёт в гости, напою чаем, пироги испечём, невелик труд, – решила она и отправилась отдыхать, по дороге ещё раз полюбовавшись на спасённую Ириску и двух кошек, охраняющих её сон.

Утром выгул собак превратился в сплошное веселье.

– Это не собака, а настоящий ткацкий комбинат в миниатюре! – Алёна потрясённо осматривала поводки Урса, Айки и Бэка, которые Ириска связала собственным поводком в нечто монолитное.