– Не смей, – перебил он, почти шипя. – Не произноси ничего, что звучит как «мне жаль». Это не твоя вина. Но ты его кровь. И я ненавижу тебя за это.

Он оттолкнулся от пола и встал во весь рост. Я лежала, хватала ртом воздух и пыталась осознать, что мой отец – хладнокровный убийца, который лишил детей их родителей.

– Еще два вопроса, – резко сказал Энцо, поворачиваясь ко мне спиной.

Я села и обхватила колени.

– Мы правда по-по-по… – Я сжала кулаки и глубоко вздохнула, проговаривая это слово в своей голове.

Чертово заикание. Всегда появляется тогда, когда мне нужно оставаться сильной.

Я ненавидела позориться, но ничего не могла с этим поделать. Энцо оглянулся на меня, нахмурившись, но быстро отвел взгляд.

– Мы правда поженимся?

Я все еще не понимала, пугает ли меня это настолько сильно, насколько должно. С подросткового возраста мне было известно, что любовь будет чем-то недостижимым в моей жизни. Что брак станет выгодной сделкой, а не моим выбором. Однако… я все равно хотела услышать, что моя жизнь вновь решилась за меня, даже если ненавидела это.

– Да, – широкие плечи Энцо напряглись.

– Почему? Ты ненавидишь меня, не легче ли…

– Не легче. Ты принадлежишь мне. Это не обсуждается. Следующий вопрос.

От его наглости внутри меня что-то взбунтовалось. Я зарычала, снова встала на ноги и неожиданно бросилась на него, ударив в спину. И вот я выиграла еще один вопрос.

– Грязно играешь, – бросил он, но не посмотрел на меня.

– Когда свадьба?

– Через две недели. В эти выходные состоится вечер по случаю помолвки.

Мы вновь бросились друг на друга и молча говорили ударами. Защита Энцо была идеальна – он не только предугадывал, но и читал меня, как открытую книгу. Я хотела не просто победить. Я хотела, чтобы он признал меня, а не только увидел вещь, которая может принадлежать ему.

– Последний удар, – сказал он шепотом, который был громче любого крика. – Если попадаешь – отвечаю.

– Вам тоже кажется, что здесь пахнет сексом? – спросил Дарио, и я только в этот момент вспомнила, что мы были не одни.

– Заткнись, – рыкнули мы с Энцо хором.

Я подпрыгнула, и все замедлилось: вращение света, скрип канатов, теплое дыхание Энцо. Я вложила в удар не силу, а желание – то самое, что звало меня на свободу и одновременно заставляло цепляться за него. Кулак встретил его челюсть. Я знала, что он зачем-то поддался мне, но все равно не могла сдержать ликования.

Он осел на канат, улыбнулся так, что эта улыбка могла бы стать слоганом: «Я беру то, что считаю своим».

– Он и меня пытался убить? – тихо спросила я, дрожа всем телом.

Вопрос был странным. Но я стояла на трясущихся ногах, не обращая внимания то на пульс, стучащий в ушах, то на неуместно горячее чувство, растекающееся у меня внутри от драки с Энцо.

– Если не убить, то ранить настолько серьезно, чтобы потом выставить себя и тебя жертвой нападения.

Я тяжело сглотнула, игнорируя призрак жгучей боли от пулевого ранения над ключицей.

Энцо перелез через канат и пошел к выходу, бросив через плечо:

– Жду всех через два часа на семейный обед. Кто опоздает – тот моет подвал. Не этот.

Есть еще один подвал? Я даже не хотела представлять, что в нем происходило.

Я осталась в окружении людей, которых едва ли знала. Людей, которые умели драться, метать ножи и стрелять. Однако в душе расцвела крошечная радость, что меня не затащили обратно в комнату и не заперли.

Могла ли я… ну, не знаю, прогуляться?

Выполнил ли Энцо мою просьбу и забрал Оли? Была ли она в этом доме и ждала меня?

Я медленно развернулась и нашла глазами Марко. Вроде бы, именно он должен был забрать Оли.

Черт, я даже не знала, как обратиться к этому устрашающему мужчине. Логично, что по имени, но шрам на его лице заставлял меня забывать все на свете, не говоря уже о том, что в данную секунду он держал в удушающем захвате Лавинию.

Я вновь повернулась к ним спиной, решив задать свой вопрос, когда в шаговой доступности не будет холодного оружия.

Мой взгляд встретился с глазами Рафа, подтягивающегося на турнике. Его тело могло бы стать идеальным референсом для какого-нибудь скульптора.

– Тебе лучше не смотреть на меня так, дорогая, а то Энцо прострелит мне член. А мне еще нужен мой член.

Я быстро вернула глаза от его пресса к лицу и почувствовала, как щеки горят от смущения. В свое оправдание можно было сказать лишь то, что мне не приходилось раньше видеть раздетых мужчин с таким телом.

Пожалейте женщину.

Я откашлялась и провела рукой по спутанным волосам.

– Могу я уйти отсюда? – спросила я у него, когда он делал, наверное, уже миллионный подход.

Неожиданно на мое плечо плюхнулась тяжелая рука, и я подпрыгнула от испуга.

Дарио смотрел на меня с высоты своего роста и улыбался во весь рот. Я попыталась скинуть его руку, но он крепче сжал мое плечо.