— Леди Сандерс! — её голос, звучный и глубокий, мгновенно заполнил пространство холла. — Какая радость!

Она порывисто протянула мне обе руки, но стоило моим пальцам коснуться её ладоней, как она тут же перехватила меня под локоть. Одним решительным движением увлекла меня в сторону подальше от любопытных ушей лакея и доверительно понизила голос:

— Представьте, леди Сандерс... Всего два часа назад! Ко мне явился клерк из самого Интендантства. Они арендовали мой дом на Кинг-стрит для вас на целый год! Сказали, что вы оказываете неоценимую помощь нашей армии в борьбе с этим проклятым корсиканцем.

Её глаза сияли таким восторгом, будто я только что в одиночку захватила французский флот. Она явно наслаждалась сопричастностью к большой тайне.

— Какое благородное дело, дорогая! Я так рада, что могу внести свою лепту в защиту Британии!

Я позволила себе слабую, исполненную достоинства улыбку, стараясь выдержать нужный настрой: смесь патриотической гордости и женской скромности.

— Да, леди Уилкс. Долг перед Англией превыше любых личных невзгод.

Она сжала мою руку с неожиданной силой. В этом жесте было не только одобрение, но и своего рода присяга на верность.

— Вы героиня, дорогая моя! Настоящая героиня! — Она на мгновение замолчала, жадно вглядываясь в моё лицо, а затем придвинулась ещё ближе, и её слова стали едва различимы. — Но сейчас ни слова об этом. У меня гостьи — дамы весьма уважаемые, но, увы, совершенно не умеющие держать язык за зубами. Им не следует знать о королевских делах, вы понимаете...

Она многозначительно подмигнула мне, и я едва сдержала ответную улыбку. Было очевидно: леди Уилкс видела себя по меньшей мере придворной интриганкой эпохи Тюдоров, и эта секретность доставляла ей едва ли не большее удовольствие, чем сама аренда дома.

— Разумеется, — кротко кивнула я.

— Пойдёмте же, я вас представлю.

Она по-хозяйски взяла меня под руку, и мы направились через холл к высоким двустворчатым дверям, за которыми уже слышался приглушённый звон чайных ложечек о фарфор.

Гостиная леди Уилкс была воплощением элегантности и комфорта. Высокие окна, затянутые тончайшими кружевными занавесками, смягчали яркий дневной свет, наполняя комнату ровным золотистым сиянием. Стены, обитые кремовым шёлком, служили идеальным фоном для потемневших от времени портретов предков в тяжёлых рамах. Воздух здесь был пропитан дорогим табаком, ароматом свежей выпечки и едва уловимым духом старого дерева. У камина, где в глубокой тишине уютно тлели угли, стояли мягкие кресла, обитые изумрудным бархатом, а в центре этого полукруга красовался низкий столик, уставленный сервизом из прозрачного, как яичная скорлупа, фарфора.

За столом сидели три дамы, и все три мгновенно повернулись ко мне, едва мы с леди Уилкс переступили порог. Их взоры скользнули по моему платью, причёске, лицу — быстрая, цепкая оценка, которую светские дамы производят в первые секунды знакомства.

— Дорогие мои, — торжественно объявила леди Уилкс, подводя меня ближе к кругу кресел, — позвольте представить вам леди Катрин Сандерс.

Женщина лет сорока пяти, высокая и статная, лишь слегка склонила голову в приветствии, не выпуская из рук веера. Её платье из тяжёлого тёмно-синего шёлка и острый, высоко поднятый подбородок выдавали натуру высокомерную и крайне проницательную.

— Леди Сент-Джон, — представила её хозяйка. В голосе незнакомки, когда она произнесла ответное приветствие, слышалась сталь, но внимательный прищур выдавал скорее любопытство, чем враждебность.

Сидевшая рядом дама чуть помоложе, с пышными формами и явным избытком жемчуга на шее, ответила мне коротким наклоном корпуса. В её улыбке сквозило живое, почти детское желание первой узнать все подробности моего скандального переезда.

— Миссис Чамли, — прозвучало имя.

Последней отозвалась женщина лет пятидесяти с благородной сединой в волосах. Она единственная сделала движение, будто собиралась подняться мне навстречу, но в итоге лишь отложила на столик своё рукоделие и мягким жестом указала на свободное кресло рядом с собой. На её лице годы оставили следы не столько возраста, сколько пережитых интриг.

— Графиня Эшер, — закончила представление леди Уилкс.

— Присаживайтесь ближе к огню, дорогая, — голос графини звучал располагающе и тепло. — В Лондоне сейчас так суетно, а вы, должно быть, совершенно измотаны.

Я опустилась в глубокое бархатное кресло, чувствуя, как напряжение в спине, наконец, начинает отпускать. Леди Уилкс тем временем уже занялась чайником. Тонкий аромат бергамота поплыл по комнате, смешиваясь со сладковатым запахом бисквитов и свежих сэндвичей с огурцом, аккуратно разложенных на блюдах.

— Сахар, леди Сандерс? — осведомилась хозяйка, занеся серебряные щипчики над хрустальной сахарницей.

— Один кусочек, благодарю вас.