Затем головная машина повернула направо на Хьюстон-стрит. Толпа там была намного реже, и кортеж набрал скорость. Здешний открытый парк назывался Дили-плаза. Кортеж должен был сделать резкий левый поворот на Элм-стрит, которая полого спускалась к туннелям вдоль западной стороны Плаза. На Элм-стрит он продолжил бы ускоряться, пока не проехал бы под Тройным туннелем. На этом парад бы закончился.

Здание прямо по курсу, на пересечении улиц Хьюстон и Элм, называлось Техасским школьным книгохранилищем.

— Это очень интересно. Полагаю, всё это довольно очевидно, если посмотреть на улучшенное фото. У Склафани была винтовка. А как насчёт вас, мистер Белл? У вас было оружие?

Белл покачал головой.

— Нет.

— Вы не роняли револьвер «Айвер-Джонсон»?

— Нет, но я знаю чей он.

Коломбо наконец сел, наклонившись вперёд и положив руки на колени; его плащ висел между ног, как драпировка.

— Почему бы вам просто не начать с начала и не рассказать нам всю историю, сэр? Вероятно, так будет проще всего.

Белл уныло кивнул.

— Я пытался защитить имя отца, а также избежать ареста по обвинению в заговоре с целью убийства президента Соединённых Штатов. Мой отец… моего отца звали Остин Белл. Он был бизнесменом в Техасе. Он заработал много денег на нефти и других вещах. Он ненавидел Франклина Д. Рузвельта. Он ненавидел Гарри С. Трумэна. И он ненавидел Джона Ф. Кеннеди. Он ненавидел то, как они использовали власть правительства, чтобы вмешиваться в то, как бизнесмен ведёт свои дела, стремясь заработать как можно больше.

— Да, сэр. Я читал биографию вашего отца.

— Вы читали?..

— Да, сэр. Экземпляр мистера Друри.

— Кеннеди он ненавидел особенно сильно, — продолжил Белл. — Он истово верил, что Кеннеди был… У него для него было много имён: «алкаш», «коммуняка», «слюнтяй», «любовник ниггеров» и… «изменник». Он называл его изменником. Он использовал это слово — «измена».

— Твой отец был идиотом, — сказала Алисия.

Белл её проигнорировал.

— Тогда шли разговоры об отмене налоговой льготы на истощение недр, и это приводило отца в ярость.

— Скажите, сэр, — спросил Коломбо, — был ли ваш отец инвестором отеля «Ривьера» в Гаване?

Белл кивнул.

— Вместе с Мейером Лански. Правительство Кастро конфисковало его. Мой отец вложил более миллиона долларов в подготовку кубинцев, чтобы те пошли и свергли Кастро.

— Залив Свиней, — хмыкнула Алисия. Она двигала наручники на запястьях туда-сюда, словно не могла поверить, что не может их снять. — Кеннеди не…

— Кеннеди не прислал обещанную поддержку с воздуха, — закончил Белл. — Для моего отца это подтвердило всё, что он думал о Кеннеди: что президент — пособник коммунистов и предатель. Вы должны понять, он читал все правые газеты и журналы. Он читал только их. Он был абсолютно уверен, что Кеннеди продаёт страну.

— Поэтому он и нанял Склафани, — добавила Алисия.

— Когда он узнал, что Кеннеди приезжает в Даллас, он пошёл к Мейеру Лански. Лански не захотел иметь ничего общего с его безумной идеей. Но у отца были другие контакты. Он связался с Сэмом Джанканой. Джанкана тоже не захотел в это ввязываться, но направил отца к Джузеппе Склафани. Семья Склафани потеряла миллионы, когда Кастро захватил их отель, так же как Лански потерял «Ривьеру». Джузеппе Склафани рассчитывал вернуть отель, когда кубинские «борцы за свободу», как мы их называли, вторгнутся и свергнут Кастро. Но… случился Залив Свиней. Он ненавидел Кеннеди почти так же сильно, как и мой отец.

Белл провёл ладонями по глазам и щекам.

— Я тридцать лет хранил этот секрет, — пробормотал он.

— Да, я догадывался, что вы храните в себе страшную тайну, — сказал Коломбо. — Когда работаешь в этом бизнесе так долго, как я, у тебя появляется нюх на такие вещи. Обладание большой тайной годами накладывает на человека отпечаток. Впрочем… У кого-нибудь есть спички?

Алисия смотрела, как Коломбо раскуривает сигару, и всё же спросила:

— Кто-нибудь может дать мне сигарету? Мои остались на кухонном столе. Э-э… В тюрьме ведь разрешают курить?

Белл уставился на неё так, словно она вдруг доказала, что безумна.

— Продолжайте, мистер Белл, — попросил Коломбо.

— Мой отец и Джузеппе Склафани встретились в Лас-Вегасе. Семья Склафани ещё не обосновалась там, и они думали, что это место, где их никто не знает. Меня с ними тогда не было. Филипа Склафани тоже. Два отца заключили сделку. Мой отец согласился заплатить четыре миллиона долларов за убийство Джона Ф. Кеннеди: один миллион просто за попытку и ещё три миллиона, если Кеннеди будет действительно убит. Между ними была своего рода клятва. Фил был киллером. Я должен был присутствовать, чтобы убедиться, что он сделал то, что должен. Это именно Фил решил, что Травяной холм — лучшее место для выстрела. Он был абсолютно убеждён, что сможет уйти после этого, уверен, что толпа будет в ужасе и не тронет его. На всякий случай поблизости были трое бойцов Склафани. У них были пистолеты. Если бы пришлось, они убили бы любого, кто вмешался бы. Но их инструкции были стрелять в воздух и в землю. Толпа точно была бы в ужасе, потому Фил был уверен, что никто против него даже не дёрнется.

— А как же копы? — спросил Коломбо.