— Я встретила его в музее Гетти. Это было, кажется, в апреле девяносто первого. Простая случайность: я была там, он был там. Мы узнали друг друга. Завязался разговор, и не успел он закончиться, как он пригласил меня поужинать. Мы пошли ужинать в те же выходные — кажется, в субботу вечером. Он много работал всю неделю и любил свидания по выходным.

— А где была миссис Друри в тот субботний вечер?

— В Лас-Вегасе. Его бесило, что она бросает его по выходным. Это и давало ему чувство свободы для свиданий.

— Как долго вы продолжали встречаться с мистером Друри по выходным?

— Чуть больше года.

— Продолжайте, мэм. Зря я вас перебил.

Джессика О’Нил вздохнула.

— Он развёлся в декабре девяносто первого. Я думала, тогда он сделает мне предложение. Или вскоре после этого. Но он не сделал. Это нас и развело, на самом деле. К тому же, когда отец увидел, что Пол не собирается на мне жениться, он начал давить на меня, чтобы я порвала с ним.

Горничная принесла холодный чай, и Джессика О’Нил велела ей принести зажигалку.

— Что именно ваш отец имел против мистера Друри, если не возражаете мне об этом рассказать?

— Целую кучу всего, — ответила она. — Вы же знаете, как это бывает у мужчин в банковской сфере: они обмениваются информацией. Он раскопал о Поле много всего.

— Например, мэм?

— Он говорил, что у Пола нет надежного финансирования, что он может обанкротиться от любой мелочи. Кроме того, ему не нравился главный инвестор Пола.

— Чарльз Белл?

— Да. Отцом Чарльза Белла был Остин Белл, умерший в восемьдесят девятом. Остин Белл был одним из тех техасцев, которых мой отец презирает: кичливый ура-патриот, член «Общества Джона Бёрча» и всё такое. Мой отец встречался с ним по меньшей мере дважды. Он совершенно его не выносил. Ходят слухи, что Остин Белл финансировал подготовку и оснащение кубинцев для высадки в заливе Свиней. Одним из последних его поступков, который взбесил моего отца, был огромный взнос в фонд защиты Оливера Норта — с заявлением, что Олли Норт — один из последних великих американских патриотов. Мой отец ненавидел Остина Белла. И о его сыне он был не лучшего мнения.

— А Чарльз Белл замешан во всех этих делах?

Джессика О’Нил покачала головой.

— Насколько я знаю, нет. Если и замешан, Пол об этом не знал, это я вам точно говорю.

— Ну, полагаю, политические взгляды человека…

— Дело не только в этом, — перебила она. — В финансовых кругах Нью-Йорка ходили слухи, что Остин Белл был негласным партнёром в некоторых делах, которые могут сойти с рук техасцу, но к которым этичный нью-йоркский банкир не посмеет прикоснуться.

— Будьте добры поконкретнее, мэм.

— Мой отец полагает… Понятия не имею, откуда у него информация. Мой отец полагает, что Остин Белл был теневым партнёром Мейера Лански в отеле «Ривьера» в Гаване. Если так, то он потерял кучу денег, потому что правительство Кастро конфисковало отель и не выплатило ни цента компенсации.

— Лански мёртв…

— Мейер Лански умер в восемьдесят третьем. Остин Белл умер в восемьдесят девятом. Мой отец считает, что любые деньги Чарльза Белла — грязные, а значит, любые инвестиции в бизнес Пола Друри тоже были грязными.

— Странное сочетание, не находите, мэм? — спросил Коломбо. — Я имею в виду, крайне правые политические взгляды и связь с таким человеком, как Мейер Лански…

— Не обязательно, если подумать, — возразила Джессика О’Нил. — Остин Белл ненавидел бы режим Кастро по идеологическим причинам — и ненавидел бы его ещё больше из-за потери инвестиций в «Ривьеру».

— В этом есть смысл.

— Я рассказала Полу кое-что из того, что думал мой отец. Не всё. Пол просто отмахнулся. «Деньги есть деньги», — сказал он. В том смысле, что ему было плевать, где Чарльз Белл взял те доллары, которые вложил в «Пол Друри Продакшнс».

— Мистер Друри откровенничал с вами, мэм?

Она усмехнулась.

— Пол был болтлив в постели. Особенно когда думал, что может произвести впечатление. Слушайте, Пол знал, что у меня есть деньги. Знал, что мой отец относится к нему с презрением. Он рассказывал мне вещи, которые, как ему казалось, выставят его в выгодном свете. Он сказал мне, что собирается раскрыть тайну убийства Кеннеди. Спустя тридцать лет после события он выпустит величайшее телешоу в своей карьере и назовёт имя настоящего убийцы президента Кеннеди.

— И как он собирался это сделать? — спросил Коломбо.

— Компьютерные технологии. Он говорил, что в памяти его компьютеров уже собрана величайшая библиотека информации об убийстве. И он собирался получить ещё. С помощью своих компьютеров он мог сопоставлять один факт с другим, сравнивать и сравнивать… пока не выстроит доказательство того, кто на самом деле убил Джона Ф. Кеннеди.

— Вы рассказали об этом отцу?

— Да, и отец сказал, что Пол — самовлюблённый псих.

— А что думали вы, мисс О’Нил?