У Коубла мелькнула странная мысль. Он до сих пор не убрал пистолет в кобуру, и тот висел у бедра в руке. Не составило бы труда поднять его, застрелить Стью и эту древесную любительницу и вернуться к Чарли Тиббсу. Он мог бы сказать Тиббсу, что просто хотел закончить эту работу сам. Тиббс мог бы поверить ему, а мог и нет. В зле было утешение, подумал Коубл. Так проще.

«Я делаю это для себя, не для тебя, — резко ответил Коубл. — Наша работа поначалу казалась правильной. Казалась единственным оставшимся способом дать сдачи. Вы, люди, угрожали нашему образу мыслей и нашему образу жизни. Вы, экологи, просто появились однажды и сказали нам, что всё, что мы делали годами, теперь неправильно и что каждый, кто живёт на Западе, — тупой невежественный преступник.

«Вы, люди, ожидаете, что все здесь внезапно откажутся от единственной работы, которую они когда-либо знали, на шахтах, в полях, — он бросил злой взгляд на Бритни, — и в лесах. Каким-то образом все мы должны получить работу, работая из дома за компьютерами, телефонами и модемами. Это всё, что вы предложили в качестве альтернативы, знаете ли. Будто лесорубы и ковбои могут просто переквалифицироваться в программисты».

Голос Коубла начал повышаться, лицо начало краснеть. «Никто из вас не знает и не ценит, каково было раньше в этой стране. Чёрт, сто сорок лет назад здесь всё ещё была глушь. Индейцы заправляли всем. Даже тридцать с лишним лет назад, когда я начал работать в штате Монтана инспектором по клеймению, здесь было сурово и по-настоящему. Была плохая погода, плохая земля и ни капли воды. Если ты оглядывался через плечо, страна наступала тебе на пятки и была готова уничтожить тебя в любую минуту. Последнее, о чём кто-либо думал, — что они *разрушают землю*. Чёрт, мы все думали, что земля разрушает *нас*».

Коубл указал на Стью: «Вы, люди, хотите запретить нам делать всё, что мы умеем. Вы делаете это только для того, чтобы, если вы когда-нибудь решите приехать сюда с Востока на своей новой машине, вы могли бы увидеть волка в окно. Вы пытаетесь превратить наш дом в настоящий тематический парк для эко-психопатов. Вам плевать, сколько людей потеряет работу или будет выселено — лишь бы вы могли увидеть чёртова волка, который не жил здесь больше ста лет».

Коубл поймал себя на том, что произносит речь, которую собирал по кусочкам в пикапе и репетировал молча, пока они с Тиббсом колесили по стране. Хотя он верил в то, что говорил, у него не было на это времени. Он стоял и смотрел на Стью Вудса. Стью смотрел в ответ. Мужчина был гротескным.

«Но когда мы с Чарли начали делать то, на что нас наняли, мне это уже не казалось таким уж благородным. По правде говоря, я начал чувствовать себя худшим из преступников».

Коубл помолчал и покачал головой.

«Но не Чарли, — поморщившись, сказал Коубл. — Чарли наслаждался всё больше и больше, и становился всё возбуждённее. Он вошёл в раж. Мы начали халтурить, начиная с твоего друга, Хейдена Пауэлла, этого писателя. Не было никакого плана, никакой стратегии, ничего, кроме того, что мы с Чарли превращались в животных, пытающихся убить кого-то как можно быстрее и как можно грязнее. И мы понятия не имели, что наш первый проект провалился, — сказал он, глядя на Стью, первый проект.

«Чарли Тиббс действительно думает, что делает праведное дело, знаешь ли, — осторожно сказал Коубл. — У Чарли в голове что-то сломалось по пути. Что-то дало сбой. Его моральный компас исчез, и это очень пугает, учитывая навыки и способности Чарли. Чарли — лучший следопыт и охотник, которого я когда-либо видел, а я видел их, чёрт возьми, немало. Чарли думает, что делает это не только ради Скотоводческого треста, но и ради Америки».

Бритни Эртшэр была в ужасе от услышанного. Она закрыла рот рукой.

«Тебе заплатили за это, — сказал Стью. — Ты делал это не только из-за своих убеждений».

Коубл неловко кивнул. Ему не нравилось говорить о деньгах. «Я должен был получить три четверти миллиона долларов, — ровно сказал Коубл. — Двести пятьдесят тысяч было задатком, остальное лежит на эскроу-счету для меня, когда список будет очищен. Чарли, вероятно, получает как минимум вдвое больше. Мы никогда не обсуждали, сколько каждый из нас получает».

Стью присвистнул.

«Ты должен кое-что понять, — сказал Коубл. — Когда я работал на штат Монтана, моя зарплата достигла максимума в 30 500 долларов в год. Это была самая высокая годовая зарплата, которую я когда-либо получал. Моя государственная пенсия — половина этой суммы в год. Чарли всегда зарабатывал намного больше на своей работе сыщика по скотокрадству, но я понятия не имею, сколько это было».

Стью сказал, что понимает.