«Вероятно. Информагентства подхватили. У меня брали интервью на «Найтлайн» и «60 минут». Outside поместил меня на обложку. Хейден Пауэлл, мы знали друг друга с детства, написал для них ту статью, и он придумал слово „экотеррорист“». Воспоминание приободрило Стью. «На том процессе были репортеры со всей страны, — сказал он. — Даже Нью-Йорк Таймс. Для большинства людей это был первый раз, когда они услышали об „Едином мире“ или узнали, что я его основатель. После этого членские взносы потекли рекой со всего мира».

Аннабель кивнула. Единый мир. Группа экологических акций, использовавшая логотип из скрещенных гаечных ключей в честь покойного писателя Эдварда Эбби и его романа «Банда гаечного ключа». Она вспомнила, что «Единый мир» однажды набросил покров на гору Рашмор прямо перед тем, как президент должен был произнести там речь. Это показывали в вечерних новостях.

«Стью, — счастливо сказала она, — ты настоящий». Её взгляд задержался на нем, пока он вбивал спираль из шипов и переходил к следующему дереву.

«Когда закончишь с этим деревом, ты мне нужен, — произнесла она хрипловатым голосом. — Прямо здесь и прямо сейчас, мой сладкий потный муж».

Стью обернулся и улыбнулся ей. Его лицо блестело, мышцы вздулись от работы кувалдой. Она стянула футболку через голову и стояла, ожидая его, с приоткрытыми губами и напряженными ногами.

Теперь рюкзак нес Стью, и он перестал ставить шипы. Жирные черные грозовые тучи, беременные дождем, наползали на послеполуденное небо. Они быстро шли к вершине, держась за руки, надеясь успеть разбить лагерь до того, как начнется дождь. Стью сказал, что завтра, когда они выйдут из леса, они сядут в машину и поедут на юго-восток, к лесу Бриджер-Титон.

Когда они наткнулись на стадо пасущегося скота, Стью накрыла темная волна гнева.

«Пастбищные личинки!» — выплюнул Стью. «Если они не пускают лесозаготовительные компании пилить все деревья за счет налогоплательщиков, так они пускают местных скотоводов пасти здесь своих коров, чтобы те сожрали всю траву и нагадили во всех ручьях».

«А мы не можем просто обойти их?» — спросила Аннабель.

«Дело не в этом, Аннабель, — терпеливо объяснил он. — Конечно, мы можем их обойти. Дело в принципе. Коровам не место в лесах Биг-Хорн — они загаживают то, что осталось от естественной экосистемы. Тебе так много нужно узнать, дорогая».

«Я знаю, — решительно ответила она. — Но нам ведь нужно мясо, разве нет? Ты же не вегетарианец?»

«Ты забыла тот чизбургер, что я съел на ланч в Кэмероне? — спросил он. — Нет, я не вегетарианец, хотя иногда жалею, что у меня нет силы воли им стать».

«Я пробовала однажды, и меня разморило», — призналась Аннабель.

«Все эти западные коровы дают только около пяти процентов говядины, которую мы едим в этой стране, — сказал Стью. — Вся остальная идет с юга, из Техаса, Флориды и Луизианы, где полно травы и частных земель для выпаса».

Стью поднял сосновую шишку и метко запустил её сквозь деревья, попав черно-белую тёлку прямо в нос. Корова возмущенно взревела, развернулась и неуклюже потрусила прочь. Остальное небольшое стадо, около дюжины голов, последовало за ней. Они двигались шумно, неуклюже ломая ветки и выворачивая копытами куски черной земли.

«Хотел бы я загнать их прямо на ранчо, откуда они пришли, — сказал Стью, наблюдая. — Прямо в задницу тому скотоводу, у которого аренда на эту часть Биг-Хорна».

Одна корова не сдвинулась с места. Она стояла боком и смотрела на них.

«Что с той коровой?» — спросил Стью.

«Кыш! — закричала Аннабель. — Кыш!»

Стью подавил улыбку, вызванную «кыканьем» его новой жены, и скинул рюкзак. За последние десять минут температура упала градусов на двадцать, дождь был неизбежен. Небо потемнело, черные клубящиеся тучи окутали вершину. Внезапное падение давления сделало лес тише, звуки приглушились, запах коров стал сильнее.

Стью Вудс пошел прямо к тёлке, Аннабель — на пару шагов позади.

«С этой коровой что-то не так», — сказал Стью, пытаясь понять, что именно выглядит неладно.

Когда Стью подошел достаточно близко, он увидел всё сразу: корова пыталась убежать за остальными, но её удерживала натянутая нейлоновая веревка; дикие белые глаза тёлки; искаженный профиль чего-то, притороченного у неё на спине, большого, квадратного, чужеродного; тонкий прутик антенны, дрожащий на этом тюке.

«Аннабель!» — закричал Стью, оборачиваясь и протягивая к ней руку — но она уже обошла его и стояла прямо между ним и коровой.

Она приняла на себя полную силу фронтального взрыва, когда тёлка детонировала. Взрыв разорвал горную тишину с той же безжалостностью, с какой кувалда крушит кость.

В четырёх милях оттуда лесной наблюдатель услышал глухой гул, подбежал к перилам вышки с биноклем. Над окаймленным красным шлейфом дыма и земли он увидел, как пихта взмыла в воздух, словно ракета, перевернулась, на мгновение повисла, а затем рухнула в лес внизу.

Трясущейся рукой он потянулся к рации.

Глава 2