С прошлой недели, то есть с лучшей ночи в моей жизни, я не мог перестать думать об Оливии и о том, какой идеальной была та ночь. Но, несмотря на то, что она была идеальной, она была далека от романтики. Я не могу не думать о том, что она заслуживает большего, и я хочу дать ей это большее. Самое лучшее. Она заслуживает цветов, свечей, вина и приличного размера кровати, и будь я проклят, если не дам ей хотя бы это. Я хочу — мне нужно — показать ей, как много она для меня значит и как много значила для меня та ночь. Я полон решимости сделать наш второй раз за пределами идеальным.

Я подхожу к кассе, и мужчина за прилавком выглядит отключившимся, с отсутствующим взглядом. Он высокий, худой как рейка, неряшливый, а струпья на его руках — явный признак того, что он законченный наркоман.

Я ставлю свои вещи на прилавок с глухим стуком, чтобы привлечь его внимание. Его пустые глаза медленно находят мои, и без слов, механически, он начинает сканировать мои товары.

— Удостоверение личности, — просит он после сканирования вина, и я, честно говоря, удивлён, что он удосужился спросить.

Я достаю свой кошелёк из заднего кармана и вынимаю свои водительские права, протягивая их. Он мельком смотрит на них, даже не особо всматриваясь. Прямо перед тем, как он собирается вернуть их, что-то привлекает его внимание, и он резко притягивает маленькую пластиковую карточку на несколько дюймов перед своим лицом, пристально рассматривая её. Что-то, кажется, начинает шевелиться в его пустом мозгу, заставляя меня нервничать.

— Давай быстрее, приятель, — огрызаюсь я, удивляясь, почему он так смотрит на моё удостоверение личности.

Он моргает и неохотно протягивает мне мою карточку. Я засовываю её в свой кошелёк и вытаскиваю свою кредитную карту, засовывая её в считыватель карт, прежде чем он успевает назвать общую сумму. Как только транзакция одобрена, я собираю свои вещи, не утруждаясь оставаться ни секунды дольше, чтобы попросить этого чудака о пакете.

Я толкаю бедром перила двери, открывая её и убираясь оттуда, тот парень излучает невероятно жуткие вибрации. Насколько тихо я могу, я открываю заднюю дверь машины Оливии и сваливаю всё на заднее сиденье, прежде чем снова запрыгнуть за руль.

Как только я поворачиваю ключ и двигатель начинает тарахтеть, я слышу, как Оливия делает глубокий вдох носом, и смотрю, чтобы увидеть, как она шевелится. Устало, её глаза открываются, и она садится прямо, приходя в себя. Её глаза мелькают в мою сторону, и я не могу не усмехнуться тому, как очаровательно сонно она выглядит с маленьким красным следом на щеке от того, что она была прижата к окну.

— Что? — спрашивает она сквозь зевок, немного потягиваясь, её одеревеневшие кости трещат.

— Ничего. Ты просто очень милая.

Она слегка краснеет, закатывая глаза.

Я хватаю её за подбородок и притягиваю её губы к своим, страстно целуя её. Я прерываю поцелуй только потому, что всё ещё чувствую себя встревоженным жутким парнем с заправки, мне нужно убраться как можно дальше отсюда.

— Сколько ещё? — спрашивает Оливия, как только мы выезжаем на главную дорогу.

— Мы примерно в тридцати минутах от отеля, — сообщаю я ей, протягивая ладонь, чтобы взять её руку, и подношу её к своим губам.

— Когда мы приедем, ты хочешь распаковать вещи и отдохнуть, прежде чем пойти пообедать? А потом, может быть, мы сможем отправиться на пляж? — спрашивает она, и я слышу волнение в её голосе. Она умирает, как хочет пойти на пляж, говорит об этом без остановки последние пару дней.

Я не могу сдержать улыбку, оставляя очередной поцелуй на тыльной стороне её ладони.

— Всё, что ты захочешь.

***

Её карамельные волосы развеваются на ветру, а юбка её тёмно-синего платья хлещет по бёдрам от лёгкого бриза, разлетаясь, когда она кружится. На её лице написано чистое счастье, когда её босые ноги ступают по мокрому песку, волны омывают её ступни всякий раз, когда прилив откатывается. Она выглядит такой непринуждённо красивой, её голова небрежно откинута назад, а широкая, блаженная улыбка занимает всё её лицо.

Солнце садится вокруг нас, синее небо испещрено различными розовыми и оранжевыми оттенками. За ней океан и закат создают идеальный фон. Я не знаю, увижу ли я когда-нибудь что-нибудь настолько красивое в сравнении.

Она выпрямляется, улыбаясь мне через плечо, протягивая руку, маня меня ближе. Столько жизни светится в её глазах, что, глядя в них, я чувствую, что едва жил.

Более чем охотно, я подхожу сзади, обнимая её за талию и кладя подбородок ей на плечо. Я целую её в ухо, и она прислоняется к моей груди, довольный вздох срывается с её губ.

— Это всё, о чём ты мечтала? — дразню я, зная, как она была взволнована.

— Определённо, — говорит она, ленивая улыбка украшает её губы.

Я оставляю серию поцелуев на её шее, пока она наблюдает за океаном и небом, меняющим цвета за ним.

— Ты часто приходил на этот пляж? — спрашивает она, и я знаю, что она слегка зондирует меня, ища ответы о моём детстве.

— Раз или два, — признаюсь я смутно, мои губы всё ещё прижаты к её шее. — Я редко когда приходил на пляж.