Мы с Айлой поворачиваемся к подходящей Эннис, которая откидывает тяжелую вуаль со своей черной шляпки. Сара задерживается позади, чтобы переговорить с кучером, а затем спешит к нам.

— Мы с Мэллори обсуждали мой сад, — говорит Айла.

— Ты хотела сказать — мой сад. Или он был моим, пока я не подарила его тебе, когда мои интересы изменились. — Она косится в мою сторону, её глаза лихорадочно блестят. — А изменились ли они?

Сара закрывает глаза и качает головой.

— Эннис, — резко обрывает Айла. — Это не игра.

— О, нет, это вопрос жизни и смерти. Сначала смерти моего мужа, а теперь — моей жизни. Твоя маленькая горничная расследует убийство Гордона вместе с нашим братом и его другом. И хотя я ценю твою заботу, Айла, достаточно одного недовольного бывшего слуги, который вспомнит, что этот садик когда-то принадлежал мне, — и это сочтут неоспоримым доказательством моей вины.

— Хорошо. — Айла поворачивается ко мне. — Этот сад, как и говорит моя сестра, раньше был её.

— Очень давно, — вставляет Сара. — И интерес Эннис был чисто театральным.

Брови Эннис взлетают.

— Театральным?

— Ты получала огромное удовольствие, ухаживая за ядовитыми растениями, потому что ты — порочное создание и обожаешь шокировать приличное общество.

— Полагаю, ты меня с кем-то перепутала, дорогая Сара, — бормочет Эннис. — Я — самый настоящий образец приличия.

Сара закатывает глаза.

Эннис поворачивается к Айле.

— Ты хотела поговорить со мной? О каком-то мистере Уэйре и о том, не был ли он причастен к делам моего мужа?

— Да.

— Я слышала об этом человеке, но лишь мельком, и не от Гордона. И да, мне вряд ли нужно было давать этот ответ лично, но я боялась, что если останусь в том доме еще хоть на минуту, то действительно кого-нибудь убью.

— Нам стоит снять номер в отеле, Эннис, — говорит Сара.

— И позволить Хелен выбросить мои вещи на помойку? Нет. Это всё еще мой дом, я останусь там и милостиво позволю ей делать то же самое, пока не заберу всё, что бесспорно принадлежит мне.

Я кошусь на Айлу.

— Что это за взгляд, девчонка? — спрашивает Эннис. — Тебе есть что сказать. Говори. Я знаю, ты на это вполне способна. Даже слишком.

— У нас есть свидетель, который утверждает, что видел вас в конторе мистера Уэйра вчера — вы спорили с ним по поводу деловых операций вашего мужа.

— Моего мужа убили вчера. В таких обстоятельствах я бы вряд ли бросилась улаживать деловые вопросы.

— Нет?

Она медлит.

— Ладно. Я бы бросилась. Но я этого не делала. Когда именно этот свидетель якобы меня видел?

Я колеблюсь, понимая, что мне следовало выжать из Морриса больше подробностей. Неважно, я знаю его рабочий адрес.

— Я уточню эти сведения, мэм.

— Так и сделай, потому что в конторе мистера Уэйра меня не было. Насколько я знаю, я с ним никогда не встречалась. Если у него и были дела с моим мужем, я об этом ничего не знаю.

— У меня сложилось впечатление, что делами вашего мужа заправляли вы.

Она одаряет меня тонкой улыбкой.

— Мой муж позволял мне «играть» в бизнес-леди, как он выражался, потому что такие занятия как раз для людей вроде меня, рожденных в среднем классе. У меня к этому природный талант. В генах, видимо. А мужчинам вроде него этого недостает, потому что они эволюционировали — как выразился бы мистер Дарвин — до более высокого уровня бытия.

— Можно подумать, что «выживание наиболее приспособленных» означает наличие навыков зарабатывания денег. Чтобы можно было, собственно, выжить.

— Зачем им зарабатывать деньги, моя дорогая, если они получают их от бедняков? И от таких, как мы, представителей среднего класса, которые с радостью вкалывают на них в знак признания их превосходных качеств? Да, я вела его дела, но это не значит, что я знала все его дела. Я давала Гордону деньги на карманные расходы. Это делало его счастливым.

— На карманные расходы?

— Всякие вложения и тому подобное.

— Они имели какое-то отношение к похоронному бизнесу?

— О, я в этом уверена. Мой муж добился первых успехов именно на этой ниве — сначала благодаря моему отцу, а позже мне. А он не из тех, кто сворачивает с однажды проверенного пути, даже если тот перестал приносить былую выгоду.

— Оставшись без ваших советов или советов вашего отца.

— Именно так. Но Гордон зарабатывал достаточно, чтобы не скучать. Между делами, любовницами и охотой я его почти не видела. Вот почему я не убивала мужа, дитя. У меня не было для этого причин. Мы достигли той стадии, когда каждый вполне счастливо жил своей жизнью, и пути наши пересекались крайне редко.

— У вас есть собственные деньги.

— Есть. Когда я взяла дела в свои руки, я заставила Гордона пообещать, что буду оставлять себе пять процентов в качестве комиссии за управление — на ленточки и всякую всячину. Инвестировала я куда успешнее, чем он.

— Значит, Хелен достается дом и титул.

— Да.

— А деньги и бизнес?

Тут она вздыхает и прислоняется бедром к ограде ядовитого сада.