— Не хотел, чтобы ты думала, что я собираюсь сделать что-то вроде этого. Хотел, чтобы у тебя было свое пространство.

— Это слишком много пространства, — шепчу я, слова душат меня. — Ты чувствуешься... чувствуешься так далеко, и я-я не знаю, как… — мое горло сжимается, и на этот раз слезы действительно жгут. — Я не знаю, как с тобой разговаривать. Если бы не цветы каждое утро, я бы подумала, что ты больше меня не любишь.

Он моргает.

— Что?

Смотрю в пол, обводя края каждой деревянной доски, гадая, из какого дерева они вырезаны. Мои щеки слишком горячие, и я чувствую себя глупо в этой клубничной пижаме. Практически плаваю в футболке. Я не ходила за нижним бельем с Лейлой перед ее свадьбой, потому что это было бы неловко для нас обоих, но я все еще понимаю достаточно, чтобы знать, что футболки большого размера обычно не являются первым выбором невесты.

Он обхватывает мои щеки, приподнимая мою голову.

— Салама, я люблю тебя так сильно, что это физически больно, — бормочет он, проводя большими пальцами по кругу. — Я смотрю на тебя и не могу поверить, что ты со мной. Что ты моя. И после всего, через что мы прошли. После всех потерь, — он делает глубокий вдох, от которого сотрясаются его плечи, — я хотел, чтобы ты смогла исцелиться, погоревать. И мне тоже пришлось это сделать. Иногда я просыпаюсь и не помню, что я здесь. Мне кажется, я снова в Хомсе. Часто мне кажется, что ты снова там. И я ничего не хочу, кроме как крепко прижать тебя к себе, но не знал, хочешь ли ты этого тоже. Моя семья — это твоя семья; но ты потеряла своих родителей, брата, сестру. Думал, ты хочешь побыть одна, — он притягивает меня ближе, пока его руки не обнимают меня, и он зарывается лицом в изгиб моей шеи. — Прости. Мне жаль, что заставил тебя так себя чувствовать.

Я прижимаюсь к его спине.

— Все в порядке, — бормочу я, и радость трепещет в моем сердце. Это странное и прекрасное чувство. Я хочу его еще.

Он целует шрам на моем горле. Затем его губы оказываются у моего уха, его голос тихий, от которого у меня пробегают мурашки по спине.

— Простишь меня?

Мой голос не подчиняется мне, поэтому я киваю.

Рассвет на горизонте, и солнечный свет мерцает в окне, попадая на его лицо, освещая его. Мое дыхание сбивается, а его взгляд смягчается.

— Нам с тобой нужно провести несколько дней вместе, — говорит он, подталкивая меня к кровати. — Подальше от этого дома.

— Ты читаешь мои мысли, — говорю я, падая на кровать и притягивая его к себе.

Счастье сладко. Оно волнует, как фейерверк и первые снежинки зимой. В его глазах плещется смешинки, когда он целует меня. Его рука пробирается сквозь мою косу и развязывает узел. Его пальцы в моих волосах.

Укоризненно смотрю на него.

— Неловкий завтрак, — он подмигивает.

Краснею, реальность обрушивается на меня. Я не хочу делать это вот так. И уж точно не в клубничной пижаме. Ворча, я говорю:

— И у нас нет защиты. И если честно, я не знаю, смогу ли я остаться тихой, — на этот раз он заливается краской.

Приподнимаю брови. Я боролась с румянцем, пока он был в своей стихии, прижимаясь губами к моей коже, но как только я стала говорить об этом, он стал застенчивым.

— Серьезно? Ты краснеешь из-за этого?

— Я...я не знаю почему, — говорит он, прикрывая лицо рукой. — Я думал об этом… о том, чтобы спать с тобой, конечно, но, кажется, я не думал об этом по-настоящему.

Это очаровательно. Этот розовый румянец и то, как сжимается его горло, когда он сглатывает. Я тяну за вырез его футболки, и его губы снова оказываются на моих.

И все исчезает, кроме него.

И я чувствую, что это правильно. Нет никакого чувства вины. Нет беспокойства или меланхолии.

Только счастье.

Он поднимает голову, в его глазах сверкает идея.

— Что? — спрашиваю я, немного нервничая от того, как пристально он смотрит на меня.

— Я хочу кое-что сделать.

— Хорошо?

Он прикусывает нижнюю губу.

— Ты действительно думаешь, что не можешь молчать?

Мои легкие больше не работают.

— Я... я не знаю. Может, и нет. Что ты хочешь сделать?

Он улыбается.

— Хочу сделать кое-что с тобой, и не будет неловкого завтрака, потому что не я буду совершать гусль64. Только ты. Это как если бы ты решила принять утренний душ.

Кое-что с тобой.

В животе у меня разливается жар, нервы трепещут.

— Хорошо.

Он переплетает свои руки с моими и снова целует меня.

Медленно, не торопясь, разжигая во мне огонь.

Затем он движется вниз по моему телу, и я забываю свое имя.

 

 

У нас есть свой выход.

Небольшой медовый месяц.

Но в то утро, когда мы уезжаем, Кенан устраивает мне небольшую церемонию в лесу. Чтобы обновить наши клятвы. Он хотел, чтобы это было под деревьями, на улице, чтобы наши «да» были заключены в лесу, а затем выпущены на свободу. Он хотел свадьбу в стиле Studio Ghibli. Он хотел волшебства.